Развод. Высекая из сердца - Анастасия Дмитриевна Петрова

ногой, заплакать. Только не могу, ведь нас двое, и взрослая здесь я.

Я знаю, что есть модели в семье, когда мать или отец сдают позиции, а ребенок перенимает на себя модель поведения взрослого человека и начинает нести ответственность. Я все свое детство и подростковый период видела детей, которые только выглядели на свой возраст.

А по факту они были взрослыми людьми в маленьком тельце. С большим грузом ответственности за себя, с большой болью и разочарованием в мире.

Поверьте…

Когда от вас отказывается человек, который по идее должен тебя любить всю свою жизнь, это невозможно пережить. Боль то утихает со временем. Но не проходит.

И я не имею право отбирать у своей дочери детство. Свое я уже вернуть не смогу, поэтому я должна быть сильной ради нее.

Да! Именно должна.

Такое ненавистное всеми пресловутое слово, от которого хочется стиснуть зубы и сжать руки в кулаки.

Быть должным это лишать себя свободы. Но я не одна. Я не могу предать своего ребенка, как когда-то меня предала моя мать, оставив на пороге взрослой жизни еще крошечной малюткой.

— Ты же помнишь, я уже говорила тебе, Ариш… — приподнимаю обеими руками лицо дочери, в глазах грусть и тревога.

Она винит себя, это происходит неосознанно.

— Папа тебя не бросит. Он может уйти от меня, он может забыть про меня, но ты… Ты его звездочка. И он вернется к тебе всегда. Он очень хотел дочь, Ариш. Когда я только тобой забеременела, он пришел и сразу сказал, что ждет дочку Арину. И точка.

— Тогда как он может делать больно тебе зная, как ты важна для меня? — такой взрослый вопрос от маленького человека сбивает с толку: — Разве ему не важно то, что важно для меня?

— Ангелок, папа запутался. У него есть претензии ко мне, и мы с ним решим этот вопрос. Но к тебе нет никаких вопросов. Ты была, есть и будешь лучшим в наших с ним жизнях. Неважно вместе мы или порознь.

Я уже говорила ей эти слова ранее. Но маленькое сердечко переживает, поэтому если нужно повторять несколько раз, я буду это делать. И я поселю в ее голову мысль о том, что нет никакой вины на ней. И никогда не было.

Конечно, я считаю, что Марат не просто запутался. Он выжил из ума. Но разбираться с его головой я не собираюсь. Я не спасательный жилет, который должен вытянуть его, тонущего в этом дерьме.

И тут можно воскликнуть: “А как же так? Разве мы не должны помогать своим близким?”

Я готова была бы ему помочь, приди он ко мне и честно сказав все претензии. Но он решил устроить спектакль, который произвел на меня обратный эффект.

Я не почувствовала за собой вину, как он хотел. Зато стала презирать его.

Стараюсь уделить дочери по максимуму времени, мы играем с ней в приставку, одевая каких-то кукол в разные наряды.

Потом она просит пройти с ней пару уровней в новую игру про Гарри Поттера, которую отец подарил ей на окончание четверти.

Я не запрещаю ей сегодня долго сидеть за играми, потому что ей нужно отвлечься. И мы даже заказываем две жирные пиццы, объедаясь ими на отвал.

Ближе к полуночи она все же засыпает на диване, я ее бужу, аккуратно, чтобы она перебралась к себе на кровать.

Марат бы ее сейчас поднял на руки и уложил бы спать. Но я не мужчина, поэтому будить все же приходится.

Она в полудреме идет с закрытыми глазами, тут же падает на свою подушку и засыпает.

Я возвращаюсь на кухню, убираю пустые коробки из-под пиццы, наливаю себе бокал белого, устраиваюсь за столом и, наконец, даю себе время побыть в тишине.

На телефон падает смс с неизвестного номера, свайпаю уведомление, чтобы открыть сообщение.

“Добрый поздний вечер, Дарина! Это Ярослав. Леся рассказала про вашу историю, и я не смог дотерпеть до утра. Знаю, что непрофессионально писать ночью и каюсь, но я готов с вами встретиться и обсудить детали”

Я улыбаюсь впервые за долгое время. Его сообщение меня рассмешило.

Делаю глоток, чувствуя кислинку, и печатаю ответ.

“Не корите себя, Ярослав. Вы очень вовремя, я как никогда хочу скорее разорвать любые отношения с мужем. На неделе отпишусь вам по поводу точного времени”.

На носу важное мероприятие, я понимаю, что я обязана туда прийти с Маратом.

Наш бизнес завязан на тесном общении с людьми. И его и мои связи с людьми очень важны. Позволить просто прийти одной, сказав, что я развожусь с мужем…

Нет, это не поймут.

А еще я понимаю, что Марат действительно не даст так просто развод. В любом случае, у нас будет суд, но как же не хочется всех этих разбирательств, ведь это скажется на ребенке.

Я уверена, что муж спокойно не уйдет. И он сам об этом открыто заявляет.

Любит он… Идиота кусок.

Так любить нельзя, это болезнь.

А как правило, болезнь можно вылечить.

Вот пусть и лечится в объятиях своих…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 11

Бессонная ночь дает о себе знать, а я так и не представляю, что делать.

Вчера пока крутила все наши моменты, как он ухаживал, как вместе сходили с ума, прогуливая учебу. Как признавался в любви, будто это само собой разумеющееся.

Даже сейчас видя эти картинки из прошлого, удивляюсь и как можно было быть таким уверенным.

Но в этом весь он. Порой может быть циничным в силу бизнеса и определенного круга общения, а порой настолько нежный, что даже в душе щемит.

И теперь я теряюсь в догадках, как реализовать свою мечту, учитывая то, насколько наше общение сейчас напряженно. Да и более того, я даже стоять рядом с ним не хочу.

А на вечере он будет со мной…

Конечно, может быть, у него найдутся дела поважнее…например осчастливить свою девицу фейерверком чувств.

Правда, в обязательности Исакову никто не ровня.

Этот человек, если сказал, значит сделает. Это же можно и отнести к нашему разводу.

Протираю лицо, в сотый раз снимая блокировку с телефона.

Через несколько часов нужно быть уже готовой, а я не могу собраться с духом, сидя перед зеркалом туалетного стола. Набираю до боли знакомый номер, слушая гудки, и прокашливаясь.

— Привет… — тяжелые интонации Марата тут же навевают желание спрятать всю тоску.

— Сегодня мой показ, я бы не хотела,