Вредная. Запретная. Моя - Алина Ланская

Я услышала короткий «бульк» и сразу после него радостный вопль своего водителя. Как мало надо человеку для счастья!

Пока ехали к ЦУМу, я бегло просматривала новости. Да, папа по-прежнему был в топе, но никаких подробностей больше не было, обсасывали вчерашнее, сволочи. Пока я думала, не наплевать ли на гордость и не позвонить Криське, на мобильном высветилось «Ксюха».

Ну наконец-то!

— Абрамова, где тебя носит? — Я не скрывала своего раздражения. — Ксюх, я с утра вообще жду твоего звонка. Ты обещала узнать у своего крестного про папу!

— Могла бы сама набрать! Думаешь, я на чиле*? Я сейчас в «Шарике», жду свой рейс.

— Какой еще рейс? Ксюх?! Я тут что, без тебя все это дерьмо разгребать буду?!

Она молчала, я только слышала, как объявляют посадку на Мюнхен.

— Ну и куда ты собралась?

— Алекс, слушай, это не я, — заканючила та, от которой я полгода не отходила после аварии, куда Ксюха попала по пьяни и сбила трех человек. Слава богу, не насмерть. А теперь, когда папа угодил в СИЗО, она меня за руку держать не станет.

— Не ты, а кто, Ксюш? Твой двойник?

— Папа велел. Ты же его знаешь, и мама тоже… Типа тебе лучше эти несколько месяцев пожить в Штатах. Я никуда не собиралась, клянусь!

Я снова слышала объявления на рейсы и пыталась поверить Ксюхе. Нет, она, конечно, против своих не поперла бы — что скажут, то и будет делать.

— А по поводу ареста, — шепотом продолжала Абрамова. — Саш, там все настолько серьезно, я позвонила крестному… он сказал, чтобы я… короче, после этого звонка мне папа таких люлей отвесил… Может, тебе тоже уехать? У вас же дом на Сардинии. И… погоди, а Майами?!

— Продали в прошлом году, — мрачно ответила я. — Ладно, пока, подруга! Попутного ветра или что там делают?

— Саш, ну прости, я понимаю, как это выглядит. Но у меня не было выбора…

Я сбросила звонок и вышла из «мерса», который уже давно стоял на аварийке перед ЦУМом. А вот с Сардинией это мысль!

На меня поглядывали, я спиной чувствовала, как пялились все кому не лень. Ну да, здесь меня знали.

В ЦУМе я провела часа четыре, сама не заметила, как время пролетело. К двум сумкам прибавилась юбка «Версаче», летний сарафанчик «Дольче» и три пары туфель «Джимми Чу» и еще что-то по мелочи. Оставила, как обычно, девочкам чаевые и зашла в «Вог» перекусить.

Здесь тоже ловила любопытные взгляды, но на аппетит это не повлияло.

Личка разрывалась от сообщений от знакомых и незнакомых блогеров и журналистов. В лес всех!

Устала. Никого не хочу видеть!

Вечером, как монашка, возвратилась домой и включила телик. Тупо щелкала каналы, избегая новостей, пока не замерла, увидев на большом экране репортаж про себя!

--------------------

* Чил, быть на чиле — chill, to chill (англ.) означает расслабление, расслабиться, быть в расслабленном состоянии.

Глава 7

«...Почти миллион рублей оставила сегодня в ЦУМе дочь подозреваемого в коррупции вице-мэра Москвы Александра Дашевская! Она явно не переживает о судьбе своего отца, проводя время в модных столичных бутиках. Вопрос: как двадцатидвухлетняя безработная девушка может позволить себе такие траты!? Известно, что Дашевская, считающаяся одной из самых завидных невест, собирается вступить в брак с известным предпринимателем и миллиардером Артуром Аракчеевым. Однако анонимный источник из окружения бизнесмена заверил: Аракчеев недавно разорвал помолвку со скандальной Дашевской. Так откуда миллионы у Александры?.. Возможно, следствие ответит на этот вопрос. Уголовное дело против Бориса Дашевского обещает стать самым резонансным за последние годы…»

Опомнившись, я выключила телик. Вот уроды! Да вам-то что, сколько у меня бабла и откуда?! У вас, убогие, никогда не будет столько!

Настроение испортилось. Раньше мой шопинг никогда не напрягал, ну писали какие-то завистливые фрики под постами дерьмо, так я их тут же банила. Айфон на беззвучке, но мигал сейчас как взбесившаяся лампочка. Да пошли вы все!

Чудом промахнулась — телефон пролетел в паре сантиметров от телика. Нехотя поднявшись с дивана, я подобрала с ковра мобилку. Экран в хлам, конечно, но вроде работал. Заодно увидела сообщение от Вано:

«Алекс, мы в Барвихе. Дуй к нам, детка».

Снова чуть не отправила телефон в стенку, но вовремя остановилась. Второго путешествия он мог не выдержать, а до утра он мне еще понадобится.

Я тупо смотрела в окно на неоновый город и некстати вспоминала недавнюю ночь в каком-то занюханном мотеле. Но настроение сразу подскочило вверх: жаль, что ночь больше не повторится, хотя в этом есть свой кайф — никакого разочарования при близком знакомстве. При других обстоятельствах все было бы не так волшебно.

От воспоминаний я чуть пританцовывала — и себя порадовала, и Артурчик козлина рогатый.

Через полчаса уже стояла перед выходом из квартиры, любуясь собой: пусть что хотят пишут завистливые твари, а я сегодня буду отрываться. До Барвихи долечу за полчасика. Откуда-то из комнаты донесся громкий звонок — потупила немного, не сразу сообразив, что это… домашний телефон. Боже, по нему разве еще кто-то звонит?!

Но зачем-то потопала в зал и подняла тонкую глянцевую трубку.

— Александра Борисовна! Слава богу! — взволнованно закудахтал папин адвокат. Ну наконец-то! Вспомнил обо мне! — Я вам звонил на мобильный, вы не отвечаете. С вами все в порядке?

— Да что со мной случится-то?! Я хочу поговорить с папой! Как он? И когда его выпустят?! Чем вы вообще занимаетесь с Михельсоном?! — Грех было не прикрикнуть на эту суетливую тушу. Папу до сих пор не освободили, а бабла из него тянут немерено, уверена!

— Я понимаю ваше состояние, Александра, — зачастил адвокат, — но вы и нас поймите. Дело очень серьезное, а вы своим поведением все только усугубляете.

— Я?! Это я…

— Конечно вы, — торопливо перебил меня толстяк. — Борис Сергеевич в ярости. А вы понимаете, что это такое, надеюсь. Он ведь тоже читает новости. Вы с вашим… шопингом столько шуму наделали!

Я лениво зевнула и посмотрела на нераспакованные пакеты. Они так и остались в коридоре.

— Тоже мне событие. Кому какое дело…

— Александра! До вас сейчас всем есть дело и не в хорошем смысле! — Адвокат позволил себе взвизгнуть. — Вы понимаете, что вам сейчас нужно сидеть и не отсвечивать?! Вообще — нет вас, ясно?! Вы подставляете своего отца!