(не)полная семья - Агата Чернышова

плевать я теперь хотела на Вадима и его жену! Это он является инициатором встречи и общения с дочерью. Официально она ему никто, и никаких прав у бывшего нет, вот и пусть катится «колбаской по Малой Спасской».

— Встаю, Алиса, не кричи, — зевнула я и, потянувшись, присела в постели. Дочка навалилась на спину, обняв за шею, а я, рыкнув, как серый волк из сказки, сбросила её и завернула в одеяло. Алиска заливалась смехом, от которого мне становилось легко и уютно. Так мало надо для счастья, и так легко его лишиться.

Вот сейчас мы пойдём одеваться и всё, дуэт бесцеремонно разбавит третий. Чужой для неё и меня мужчина, с котором мы когда-то по обоюдному согласию похоронили прошлое, и вот теперь: «Здравствуйте, я ваша папа!»

Уже у лифта я окинула придирчивым взглядом дочурку. Всё правильно, что не стала разряжать её как принцессу, а ограничилась удобным джинсовым комбинезоном и повседневной курткой. Не на смотрины идём, а гулять. Не понравится моё чудо Вадиму, тем хуже для него.

Выйдя на улицу, я с сомнением посмотрела на хмурое небо и на двор, в котором собирались мамашки с детьми. И что ж уж греха таить, и на стоянку неподалёку. Моя машина стояла нетронутая и одинокая.

— Пойдём же! Ты что? — Алиса тянула меня за руку, недоумённо хмуря лобик.

— Иду. Задумалась, — ответила я, как взрослой. Хорошо, что не надо объяснять, о чём и выдумывать, изворачиваться, лгать самой себе.

Раз Максим не позвонил, то так тому и быть. Случайные люди постоянно сталкиваются в метро, извиняются или проходят мимо, но через мгновение все лица растворяются в толпе. Подумаешь, так и не узнала, попробовал ли он вишнёвое пиво!

— А что за сюрприз, мама? — Алиса не унималась и всё прикидывала, что такого я ей приготовила. — Игрушка? Я хочу ту летающую фею!

— Посмотрим, — приговаривала я, крепко держа руку дочурки на выходе из вагона метро. На станции бросила взгляд на часы и поняла, что опаздываем. Ничего, подождёт.

— Ты раньше всегда приходила вовремя, — с улыбкой артиста протянул Вадим, вручая мне букет из пяти белых роз. Длинных, эквадорских, как я любила когда-то. Но не теперь.

— Подари их жене. Это не свидание, — пожала я плечами, пряча Алису за спину.

Она и сама испугалась высокого дяди, похожего лицом и манерой на Николая Баскова. Такого же демонстративного и фальшивого, позволяющего себя любить, но не дальше известных границ.

Вадим смерил меня долгим взглядом, демонстративно вскинул брови и круто повернувшись, вручил букет проходящей мимо молодой пенсионерки.

— Возьмите, пожалуйста! Моей жене они не понравились, может, вам угодят, — произнёс он с задумчивым, немного отрешённым видом.

Широкие жесты, жизнь напоказ — в этом весь Вадим, который лишь мельком взглянул на Алису, а больше переживал, выглядит ли он в глазах окружающих достаточно хорошим.

Мне захотелось развернуться и уйти, но Алиса смотрела умоляюще в сторону входа, и я не могла жертвовать настроением дочери. Ни ради кого, даже своих обид!

Мы шли рядом, наверное, со стороны выглядя, как заботливые родители. Алиса семенила, держа меня за ручку, и помалкивала. Я понимала, что ей неловко и неудобно с этим чужим дядей, подарившим набор детских сладостей в праздничной упаковке. Понимала и сочувствовала, злилась на себя за то, что испортила дочери поход в парк.

— Пойдёмте в KFC, — бодро предложила я, подмигивая Алисе.

Это был наш ритуал. Картошка фри, куриные крылья, Пепси в стакане-наливайке, из которого можно пить, а он не закончится. Как в древнерусских сказках, которые я часто читала Лисе-Алисе на ночь, пока она не закрывала глаза, чтобы увидеть сны о справедливом медведе или находчивом зайке.

— И часто ты кормишь ребёнка этой гадостью?

Разговор у нас, явно, не клеился. Наверное, Вадим представлял себе нашу встречу иначе. Я онемею от восторга и поблагодарю за цветы, скромно потупившись и зарывшись по уши в розы, только чтобы скрыть нахлынувшие чувства.

И Алису, наверное, представлял себе иной. Голубоглазой Мальвиной с огромным синим бантом в золотистых волосах, а не темноволосой и курносой застенчивой девочкой, не кидающейся декламировать выученные стихи впервые встреченному дяде.

— Она точно моя? — шепнул Вадим, когда Алиса отвернулась, играя с доставшейся ей игрушкой, а потом и вовсе с моего разрешения направилась в игровую зону.

— Не хочешь — не верь, — я пожала плечами. — Доказывать не стану. Сам проверяй.

— Не сомневайся, — процедил бывший, раздражавший меня всё сильнее. — А ты совсем не изменилась…

Теперь тон его голоса снова приобрёл бархатистость, а на щеках заиграли ямочки, которые много лет назад я исступлённо покрывала поцелуями.

— Ты изменился, — парировала я, хмуро смотря на попытки Вадима меня очаровать. Нет, не прокатывало. В одну реку нельзя войти дважды, потому что во второй раз вода будет иной. Не прохладной, а ледяной. — И я тоже. Но это неважно. Мы здесь не ради нас.

— Конечно, — согласился Вадим, попытавшись дотронуться до моей руки. Перехватить её на полпути к картошке фри.

— Алиса, нам пора. Десять минут и всё, — махнула я дочери, и Вадим машинально отодвинулся. Он терпеть не мог привлекать к себе внимания, когда сам тщательно не планировал свою роль в сцене.

А я была довольна и собственной злостью, и циничной ухмылкой, которой я встречала робкие попытки одарить меня комплиментом. Конечно, в груди по привычке щемило что-то по детски трогательное, наверное, ностальгия по прошлому, которого нельзя вернуть. Или повторить.

Вадим же не оставлял попыток сблизиться и делал это порой неуклюже, как нашкодивший кот, съевший больше сметаны, чем ему было положено в миску.

— Прости меня! Без тебя всё потеряло смысл, — неожиданно произнёс Вадим и взглянул как прежде, с поволокой.

***

— А у меня без тебя наоборот. Прости за прямоту! — выпалила я, криво усмехнувшись, и тут же добавила: — С рождением Алисы всё стало иначе. Я это имела в виду.

— И я тебе больше не нужен, — печальная улыбка очень шла Вадиму, а мне хотелось вылить остывший кофе ему в лицо и закричать: «Да я тебе никогда была не нужна по-настоящему!» — Не