Сказания пыльных миров. Том 4. Громовержец - Ярослав Кожедуб
А ещё её мир теней был другим. В основном, отличия были мелкими, едва заметными — чуть больше контраста, чуть более разнообразные оттенки серого, лёгкие изменения в звуках вокруг… но были и те, что бросались в глаза. При повышении собственного ранга эти изменения проявлялись незначительно, накапливаясь от уровня к уровню, а тут разница была заметна сразу. Например — скала, под которой мы прятались. В моём теневом мире она оставалась на месте, как и любой другой камень. Твёрдая, непроницаемая, как и в обычном мире. В мире же Энигмы это было что-то среднее между густым туманом и полупрозрачным серым желе, сквозь которое, прилагая некоторые усилия, можно было продраться. Главное — не открывать глаза, потому как их немедленно начинало щипать, словно в них брызнули лимонным соком.
Прорвавшись сквозь каменное желе, мы быстро сориентировались по холодному красному диску солнца и рванули в сторону одного из лагерей орков. Последние десятками обособленных скоплений охватывали Цагатт и Лепесток редкой, но достаточной для замыкания окружения цепью. Хотя сами лагеря в теневом мире, по сути, не существовали — если уж даже камень перестал быть полноценной преградой для заклинания, то дерево, ткань и плоть давным-давно стали лёгкой, едва заметной дымкой. Издали и не понять, от чего эта конкретная дымка — от берёзовой рощицы, частокола или случайного орка, вышедшего до ветру.
Но, тем не менее, пятна лагерей можно было спокойно увидеть даже из тени.
Свет.
Факела, костры, артефакты, сотни регулярно обновляемых заклинаний — от простейшего Светлячка до специализированных рунных, заливающих слепящим светом огромную площадь и выжигающих любой намёк на тень. Всё это приводило к тому, что каждый лагерь орков выглядел из теневого мира как белоснежный купол, заставляющий дрожать и расползаться ткань теневой реальности вокруг.
Неудивительно, что, приблизившись к нужному куполу — одному из самых больших, — мы соваться внутрь не стали. Оббежали, выискивая место, свободное от мечущихся орочьих теней — и вынырнули в обычный мир, обнажив оружие.
После серого полумрака и приглушённых звуков Реки, реальность беспощадно стегнула своей насыщенностью по всем органам чувств. Слепящий свет, заливающий хаотичное море палаток, на краю которого мы оказались. Запах дыма, пота и дерьма, безжалостно бьющий в нос. Оглушающий рёв горнов, трубящих тревогу, звон металла и суета улья, по которому хулиган ударил палкой. Роль хулигана в данном случае исполняли Сорока, Риман и Пушистик. А роль палки…
Не знаю, что использовали наши рунные маги, но сил они не пожалели. Судя по всему, основу заклинания строил Риман — тут явно поработал Свет. Сквозь весь лагерь тянулась полоса разрушений — чернеющая земля, пылающие остатки шатров, обугленные трупы. Словно великан взял лупу и…
Я оборвал мысль на полуслове и сосредоточился на своих обязанностях. Да, оценить ситуацию вокруг стоило, но сейчас требовалось кое-что другое.
Доппельгангер.
Из моей тени резко вырастает фигура. Серая дымка на моих глазах густеет, темнеет, обретает объём и цвет… и вот — передо мной стоит моя грубая копия. Не брат-близнец, конечно, но на седьмом ранге сходство было уже достаточно явным, да и открывшийся навык Магии Тени добавлял двойнику качества. Но главное — на седьмом ранге у заклинания появилась одна интересная возможность…
Ускорение.
Мана вырывается изнутри бурными потоками, тут же растекаясь по организму бодрящей, покалывающей волной — и мир вокруг замедляется. Пользуясь появившимися свободными мгновениями, я потратил пару секунд на то, чтобы скинуть со спины рюкзак и вытащить из него туго набитый холщовый мешок и самый обычный топорик — потёртый, но ещё крепкий, с широким и недавно заточенным лезвием. Таким и голову срубить можно, и дерево. И оружие, и мешок я перекинул двойнику. После чего слитным движением я нашарил на поясе небольшой фиал, сорвал с завязок, выбил пробку и опрокинул в рот. Две сотни единиц чужой, холодной маны забулькали в животе, медленно расходясь по телу неприятно покалывающими ручейками.
Благословление Воды.
Давно я не использовал это заклинание — толку от него в не прокачанном виде немного, да и физически я большинство врагов уже давно превосходил. Но в этот раз я использовал его не на себя, а на доппеля. Учитывая его слабость — дело полезное.
Оглянувшись, я поймал взгляд Энигмы, медленно растворяющейся в тени — ей здесь делать было больше нечего, орки — бойцы не её уровня. Будет ждать у всё того же камня, чтобы дотащить нас до Цагатта, если… когда мы вернёмся с дела с погоней на хвосте.
Иней, тоже ускорившийся, вскинул руку с оттопыренными двумя пальцами — разговаривать в таком режиме, особенно когда вас ускоряют разные заклинания, было сущей пыткой. Я молча отзеркалил его знак — и мы выстроились треугольником. Впереди я с Инеем, бок о бок, позади — мой доппель, с топором и мешком. Толку от него сейчас — как с козла молока, так что главное, чтобы он нам под руку не лез. Мало того, что мешок тяжёлый мешается, так ещё и сам двойник реализует лишь половину от моего потенциала (ну, с учетом благословления — чуть больше). Но нам в бою он в любом случае будет лишь помехой. А если бы не седьмой ранг, то он даже угнаться бы за нами не смог.
Но… седьмой ранг позволяет передать доппелю часть своего магического резерва. Поначалу всего сотню единиц (с учётом немного прокачанной магии Тени — чуть больше). С одной стороны — маловато. С другой — большего и не требуется. Ускорение после недавнего повышения ранга как раз впритык вмещается в отмеренный максимум. У меня и без того после всего лишь двух заклинаний маны осталось меньше половины — четыре сотни на доппеля, да сотня на ускорение, да сотня на благословление, да ещё сотня самому доппелю, чтобы он сумел сам ускориться и не отставал от нас… на этом фоне двести единиц от эликсира лишь немного поправили ситуацию.
Из-за общей суматохи, внезапности нашего появления и ускорения, большая часть орков заметила нас и начала что-то делать, лишь когда мы рванули вперёд, оставляя за собой падающие трупы. А если бы не парочка особо глазастых и голосистых
