Сводные. Люби меня - Катерина Пелевина
— Поехали, короче!
В машине сидим молча. От Юльки слышатся лишь всхлипывания. А я просто смотрю в окно. Чувствуя, как места, которых он касался... Пылают невыносимым жаром. Грудь. Губы. Шея... Всё это, как когда-то в первый раз... Когда я звала его. Когда мне казалось, что он — мой единственный. Всё закончилось так быстро. Можно сказать, мгновенно... А Дамир всё равно оставил в сердце особенный уродливый рубец.
— Всё, Юлька, давай, — прощается Рома, когда довозим её до дома. Она выходит, а Ромка прожигает меня взглядом. — Ты ничего мне сказать не хочешь?
— Что? — хмурюсь я и слышу, как сердце ускоряет ритм.
— Ты пришла из уборной вся напуганная и дрожала. А он вообще пропал. Я же не кретин. Чё между вами произошло?
Он спрашивает, и земля уходит у меня из-под ног окончательно...
Глава 11
Дамир Королёв
Вот ведь упёрлась со своим этим Ромой...
Я даже её подругу, нахрен, выцепил. Специально, блин. Чтобы неповадно было, так нет. Чувствую, что тает в моих руках, а слушать отказывается... Не любит меня больше? Да хрен поверю... Всё чувствую. Как зайчонок всеми силами пытается показать, что я противен. Что никто для неё больше, но глаза выдают.
Не смог вернуться обратно в кинозал, уехал к чертям. Выть на Луну, можно сказать. Потому что, как представлю, что она ещё там с ним делает... Как они лобызаются в кинотеатре, мне тошно становится. Зато у меня ничего не получается. Все поцелуи до тошноты противны. В горле поперёк. И только с ней хочется. Только её, блядь, тело принимает. Мир — Дамир, блин... Как чуял что-то неладное с нашими именами...
Возвращаюсь домой, а мачеха сидит на кухне одна, с грустью помешивая чай.
Не знаю, зачем иду туда... Наверное, потому что от тоски по Мире можно просто сойти с ума. Мне нужен кто-то кто услышит и поймёт всё без слов.
— А, Дамир... Марат спит, няня уехала. У тебя всё хорошо? Вид печальный. Если из-за отца, то врач уверил...
— Не из-за него, и Вы знаете, — сажусь напротив, перебив её. — Как давно... Тянется Ваша история?
Она смотрит на меня с недоумением и хмурится.
— Откуда...? Откуда ты узнал?
— Не важно ведь... Видел фото Вас с животом у него в кабинете...
Мачеха тяжело вздыхает.
— Мы познакомились молодыми... Мне было семнадцать. Он постарше... Но у твоего отца были строгие родители. Я не подходила по их критериям. Ему нашли невесту...
— Мою маму?
— Да... Он бросил меня... Ничего не объяснил, чтобы я не ждала его... Только потом я узнала, почему он так поступил. Но я уже связала свою жизнь с Мириным папой. Так вышло.
— Между вами что-то было в браке?
— Одна ночь... Была одна ночь... Некоторое время, я думала, что Мира — его ребёнок... Но нет, — опускает она голову, практически вжимая ту в плечи от напряжения.
— Вот и я так подумал... Даже пришлось свалить за границу из-за этого... Я даже спросить не мог... Мне было тошно и мерзко. Я бы в глаза Вам посмотреть не смог.
— Я подозревала...
— А теперь я не знаю, что мне делать. Потому что всё ещё люблю её. А она, кажется, любит другого. И никогда меня не простит.
— Может, тебе стоит прямо рассказать?
— Я думал об этом... Бередить эти раны... Да и разве можно вернуть чувства, если их уже нет?
— Дамир... Она сама не своя с того момента, как ты вернулся. Ей плохо, я это вижу. Она ведь сильно изменилась, когда ты покинул страну. Мне даже казалось она никогда не доверит себя никому... Но Рома — вроде как хороший парень. Он заботится о ней. Но вот любит ли она его. Большой вопрос лично для меня. Она таким не делится. Попробуй поговорить...
— Она меня ни на шаг не подпускает. Могу, конечно, прижать к стенке, но не уверен, что мне за это не прилетит.
Мачеха, хоть и с грустью, но улыбается.
— Мне жаль, что у вас всё так вышло... Возможно, пройдёт время, и она сама к тебе потянется. Снова...
Возможно и так. Только вот наблюдать за тем как она встречается с другим мне совсем, нахрен, не хочется.
Мы так и сидим, пьём чай и разговариваем. Не могу сказать, что я злюсь на эту женщину за контакт с отцом... За то, что влезла в брак родителей, в конце концов они с мамой всё же были вместе...
Я уже взрослый, чтобы вставать на рога из-за этого...
Любовь не поддаётся контролю. И правилам не поддаётся. Когда в груди всё жжёт по одному единственному человеку, там не до установок… Нужно скорее тушить или сгорать до конца, чтобы не чувствовать боли…
К вечеру я ухожу к себе в комнату. Снова и снова жадно достаю из памяти все моменты, проведённые вдвоём. Здесь… Если так пойдёт и дальше, можно и окочуриться от воспоминаний. Или впасть в депрессию.
Слышу, как подъезжает машина к дому, а затем громко хлопает входная дверь.
Тяжёлые шаги несут маленького гоблина прямиком в мою комнату. Затем адский стук в дверь. Я уже наготове.
Едва открываю, встречаюсь с её ядовитым взглядом.
— Как ты посмел, сволочь ты беспринципная?! К моей подруге! Ещё вот так унизительно бросил её, подставив при этом и меня перед Ромой! Вообще ни о ком кроме себя не думаешь! Ненавижу тебя, просто ненавижу! — она налетает на меня с кулаками. Хлещет по всему, что видит, захлёбываясь в слезах. Терплю. Пусть выпускает пар раз ей так нужно. Не сахарный, не растаю. — Жалею обо всём! О каждом мгновении! И деньги тебе все верну! Всё до последней копейки, я почку продам, лишь бы тебе всё вернуть! Ненавижу тебя, Дамир!!!
Она обессиленно рыдает, а я прижимаю к себе и глажу по голове. Слышу бешенный стук сердца. Ощущаю её дрожь… Я будто даже её перенимаю.
— Дурочка моя... Какая же ты дурочка... Ты любишь меня. До сих пор любишь...
— Не люблю, — рыдает она, уткнувшись в мою грудную клетку и сжимает мою футболку в кулаки. — Не люблю, не люблю, не люблю!!! — тараторит, болезненно мотая головой. И снова начинает долбить меня по грудной клетке. Каждый удар словно ножом в сердце. Она такой эффект в это вкладывает... А взгляд. Неземные глаза утоплены в слезах, но она не унимается. Сильнее бьёт. Так, чтобы сразу насмерть.
Перехватывая её руки, завожу их за спину и начинаю целовать. Чувствую, что сначала
