Шумерские ночи. Том 3 - Александр Валентинович Рудазов

сошлись на том, что сейчас мир куда хуже, чем во времена праотцов. Оказалось, что Тай-Кер прекрасно знает о Мардуке Двуглавом Топоре, хотя и зовет его другим именем.

Жрец Эйм-Тули, сведя вместе великих магов, деликатно удалился. Кудесники ели, пили и дымили, передавая друг другу длинную трубку. Хитагайцу за стол не усадили, да он и не посмел бы присесть в присутствии столь знатных. Музыкант был рад уже и тому, что допущен в их общество.

— … Однажды я путешествовал в иной мир, мир кудесников таких, в сравнении с которыми все земные — тлен и прах, — рассказывал его устами Креол. — Он звался Парифат, и Искусством в нем владел даже последний пахарь, а магия применялась даже для того, чтобы доставлять в дома чистую воду.

— Так и у нас она используется для этого же, — заметил Тай-Кер. — Разве ты не видел нашего автомата-водоноса? Он стоит на главной площади, его трудно пропустить.

— Видел. Он ничтожен в сравнении с тем, что я видел на Парифате.

Креол сам не знал, зачем вдруг принялся восхвалять Парифат, о котором у него остались не самые приятные воспоминания.

— Техномагия не сводится к автоматам, — возразил Тай-Кер. — У нее есть и другие применения. Секреты забытой древности. Наши предки, что жили до того, как соленые воды и явившиеся после демоны-ягуары истребили прежний мир, любили техномагию, она безраздельно царила в те времена и давала все, что пожелается.

— Не мог не заметить, что все ваши автоматы каменные, — произнес Креол. — Почему не делать их из металла?

— Золото и серебро слишком дороги и мягки, — пожал плечами Тай-Кер. — Медь… ну можно было бы, но в наших условиях она значимых преимуществ не даст. Камень недорог, наши каменотесы и скульпторы очень умелы, у них это давно возведено в ранг искусства. Поэтому у меня не бывает проблем с поиском материала и заказом деталей. Что до кузнецов… ты сам мог видеть, что у нас не так много металла. Мы делаем из него только оружие — из чистой меди и меди, смешанной с золотом. Иногда утварь — золотую, серебряную. Украшения, конечно же. Но автоматы… камень лучше. Конечно, если набрать побольше небесного железа… о-о-о… был бы прекрасный автомат. Я стараюсь находить и покупать все, что возможно. Но пока еще не накопил на свой проект.

— А что насчет металла… прочнее железа? — прищурился Креол.

Тай-Кер смолчал и пристально уставился на мага. Креол досадливо подумал, что вопрос был преждевременным… но ему слишком не терпелось.

— Я понял, о чем ты, — наконец произнес Тай-Кер. — Ты здесь… ради этого.

Его ладонь скрылась в складках накидки, потом протянулась к Креолу… пальцы разжались… да, вот оно. Маг жадно уставился на крохотный слиточек характерного сиреневого отблеска. Даже меньше, чем тот, что хранится в сокровищнице Гильдии, но несомненный адамант.

— Сам видишь, как он мал, — поморщился Тай-Кер, заметив разочарование мага. — Не хватит даже на наконечник стрелы. Толку с него никакого, и только поэтому я показываю его тебе без страха.

Креол молчал. Он размышлял, что с этого кусочка толку, конечно, нет, но если соединить его с тем, что принадлежит Гильдии, то на наконечник стрелы уже хватит. А если собрать таких дюжину, то получится сделать нож…

— У вас ведь тоже есть, — произнес Тай-Кер. — Послушай… брат, возможно, сама судьба привела тебя сюда. Как долго ты еще собираешься пробыть у нас?

— Не загадывал, — коротко ответил Креол. — Пока не надоест.

— В таком случае выслушай. Сейчас месяц Кукулькана, Пернатого Змея. Еще через месяц — Чибеиц, зимнее солнцестояние. Будет празднество, пир и великое жертвоприношение. И если ты в самом деле заинтересован, то тебе стоит посетить ритуал Восьми Мертвецов.

— Что за ритуал? — спросил Креол.

— Жертвоприношение Великим Темным. Если они будут милостивы, то я узнаю ответ на самый сокровенный вопрос.

— А я?

— И ты, если поможешь мне.

— Конечно, — проявил покладистость Креол. — Чем тебе помочь?

Это был деловой разговор. Ты мне — я тебе. Креол даже почувствовал облегчение, что не будет ничем обязан и сможет чем-то отплатить. Он подозрительно относился к беспричинной щедрости, та почти всегда таит какой-то подвох.

— Ритуал Восьми Мертвецов дает ответ на самый сокровенный вопрос, — повторил Тай-Кер. — Но он сложен, чужестранец, он настолько сложен, что во всем Праквантеше провести его могу лишь я, архимаг… у вас в Шумере меня назвали бы архимагом. Но вот в чем беда этого ритуала — свершив его, я смогу отвечать на сокровенные вопросы… которые мне будут задавать. Ты понимаешь, в чем недостаток?

— Ты не сможешь спросить сам себя, — с полуслова уловил Креол.

— Именно. Вопрос должен быть задан кем-то другим. Но это должен быть искренний вопрос. Человека должен в самом деле интересовать ответ, только тогда чары подействуют. А как по-твоему, многим ли в Праквантеше интересен этот злополучный адамант?

— Никому? — предположил Креол.

— Да. Я много раз пробовал, прибегал ко всевозможным хитростям и уловкам, обещал щедрую плату. Но если в человеке нет личной заинтересованности — его вопрос останется безответным. И потому, когда я начну прорицать и на краткое время обрету божественное всеведение… о, ритуал Восьми Мертвецов воистину могуществен! Мне известно о ваших Дланях… так вот, ритуал Восьми Мертвецов можно назвать Дланью Болон Ти-Ку, о чужестранец. Но у него есть определенные недостатки, и один из них мы с твоей помощью преодолеем.

Креол пристально уставился на губы Тай-Кера. Он не видел в ауре лжи. Не видел тех черных всполохов, что словно срываются с уст, когда человек говорит то, во что сам не верит. Однако с магами это еще не дает полной гарантии, ибо плох тот маг, что не способен заставить других видеть в своей ауре лишь то, что желает показать.

— Поклянись, что после того, как ты узнаешь, где искать адамант, то без утайки мне об этом расскажешь и