Не ошибись с выбором - Валентина Игоревна Колесникова

— элегантной, но речь выдает воспитание. Девушка, воспитанная в высоком обществе обладает определенными манерами. Она может быть стервой, последней сволочью, но при этом никогда не забудет привести свое лицо в порядок. А улыбка — это часть лица. Очень важная часть! И по зубам можно сказать очень многое.

— Мария! Мария Олеговна!

Парк перед главным зданием был большим и очень зеленым. Высокие деревья уже давно распустили широкие кроны, под ногами шелестела яркая сочная зелень, и множество узких троп придавали этому месту некую загадочность.

Но не в данный момент.

— Да, Александр Сергеевич!

Ну почему ему просто не пройти мимо? Неужели отказ настолько сильно может задеть человека? Я же не переходила на личности, я не оскорбляла — просто высказала мнение в лицо, не за спиной! Я сказала правду и теперь расплачиваюсь за свою глупость…

— Слушайте, я не совсем понимаю вашего ко мне отношения. И меня это бесит! Может, поясните?

— Я уже все сказала по этому поводу, — я так опоздаю в ясли! — Что еще вы хотите услышать?

— Ну, например какого черта вы не можете просто позволить мне извиниться перед вами. Я же не монстр и не набрасываюсь на все, что движется…

— Да неужели? — В свете последних событий его фраза звучала смешно, — А как же Лина?

— Какая Лина?

— Вы серьезно? — Боже, он даже имени ее не помнит… — Корпоратив, высокая брюнетка в красном платье, работает в нашей фирме, естественно. Та, с которой вы были у себя в кабинете несколько дней назад.

— Это когда Волков со своими бумагами мне мозги выносил? Ну, уж извините, Мария Олеговна. Ваша подруга сама ко мне пришла. Причем в обоих случаях. Ее никто не просил насильно прыгать ко мне в кровать и лезть в кабинет!

— А вы весь такой альтруист, не способный отказать просящим, так что ли? И вообще, я не хочу это обсуждать. Меня не касается, что и с кем вы делаете! И эта тема сугубо личная, а мы с вами просто сотрудники.

— Вот именно, не касается! И мы не просто сотрудники! Вы — моя подчиненная. И я требую вразумительного ответа на свой вопрос! Я просто хотел извиниться перед вами, пригласить в ресторан и спокойно обсудить рабочие моменты в этот прекрасный весенний день, но вместо этого вы взъелись как стая бешеных псов!

— Я взъелась, потому что сейчас весь отдел обсуждает любую женщину, которая хотя бы просто стоит рядом с вами. Но дело даже не в этом! Вы считаете, что имеете право переходить на личности, оскорбляете меня, прямым текстом просите назвать цену! Вы в своем уме? Я просто работаю в фирме, потому что у меня проблемы. Я просто хочу пережить сложный период своей жизни без очередных эмоциональных потрясений и уж тем более без ненужного мне внимания со стороны людей. Я не прошу вашего внимания и сегодня я действительно занята, но вместо того, чтобы спросить, чем именно или предложить свои извинения в другой день и в другой форме, вы предпочли вновь напасть на меня и унизить! Не идите за мной!

Пройдя через весь парк, я застыла в дверях детского сада, с яростью наблюдая за тем, как начальник намеревается последовать за мной. Он даже не понял, куда мы пришли.

— Мы с вами не закончили и… А мы где? — Детские голоса его сильно удивили. Он словно очнулся, пришел в себя и с изумлением уставился на стены детского сада, — так вы замужем?

— Не понимаю логики. Я пришла в ясли, а не в загс…

— Так еще и в ясли. Теперь мне понятно ваше отношение. Могли бы сразу сказать, что вы замужем. Я бы не посмел нарушить покой вашей семьи и…

— Хватит! — Сил терпеть больше нет. — Я не замужем, Александр Сергеевич. Представьте себе, так бывает! Я живу одна, на съемной квартире с маленькой дочкой, которой недавно исполнилось два года, свожу концы с концами, пытаюсь найти дополнительный заработок, так как представьте себе — стоматолог на дому не работает! Но я же «недоврач» как вы сказали! Я себе цену набиваю! Моя жизнь полетела ко всем чертям в один миг. Вы, кто имеет двух детей, даже представить себе не можете, что значит — воспитывать ребенка одной. Вы меняете женщин, как перчатки, оставили родных детей, позволяете себе оскорблять меня, даже не удосужившись прочитать личное дело, в котором описана моя ситуация. И после этого еще удивляетесь, почему я не могу понять женщин, желающих связать свою жизнь с вами? Да вы не способны на отношения!

— Вы ничего обо мне не знаете! — Злость в его голосе отрезвляла. Он навис надо мной, словно скала, разъяренный, но в тоже время словно… словно испуганный… — верите слухам, вместо того, чтобы смотреть на меня здраво!

— Я прекрасно видела то, как вы вели себя с Линой, как разговаривали по телефону с сыном, которого отправили в Германию. Видела, с какой ненавистью угрожали его матери оставить ее без алиментов. Слышала, как рычали в трубку, что ребенок — ее проблема. Всего этого мне достаточно для того, чтобы составить свое мнение о вас.

— Повторю еще раз — вы ничего обо мне не знаете…

— Вы обо мне тоже…

Повисло молчание. Между нами словно пылали искры. Хотелось исчезнуть, оказаться дома, спрятаться в кокон… И больше не выходить…

— Мне нужно идти за Аней.

Он ничего не ответил, только достал из кармана пиджака пачку сигарет. Я и не знала, что он курит.

Меня всю трясло, словно выворачивало наизнанку. Даже дети, прекрасно улавливающие любое настроение взрослого человека, отошли в сторону, как только я вошла в коридор. Аня впервые на моей памяти не сказала ни слова. Просто молча натянула на себя шапку, тихо взяла меня за руку и потопала своими маленькими ножками в сторону дома.

На улице, рядом с урной, валялась сломанная сигарета. Не выкуренная, просто разорванная на части.

— Мааам…

Аня тихо прижалась к моим ногам, обиженно сжимая мою руку.

— Прости, солнышко. Пойдем домой. Я тебе что-нибудь вкусненькое приготовлю, хорошо?

Дочка тихо кивнула, еще сильнее прижимаясь к моим ногам. Мы так и шли к дому — медленно, объединенные крепкой детской хваткой. Она не хотела отпускать, чувствовала, что со мной что-то не то, но не понимала, в чем причина. Мое маленькое сокровище…

Дома она вела себя тихо. Сегодня не буянила, не раскидывала вещи. Просто сидела рядом со мной, учила звуки, крепко прижималась к груди и вскоре уснула прямо у меня на руках.

Словно