Стивен Дэвис - «Watch You Bleed»: Сага о Guns N’ Roses

На деревьях и фонарях по Голливудскому бульвару, Сан-сет и Санта-Моника были развешены новые флаеры «Move to the City». Они рекламировали следующий концерт группы в знаменитом «Troubadour» Дага Вестона 4 января.

Соберитесь все вместе

Пейте до упаду

Забудьте о завтрашнем дне

Выпейте еще

Суббота, 4 января

23:00

2 доллара с флаером

На фотографии группы Слэш впервые запечатлен в своей черной шляпе. Guns стоят, ссутулившись, посреди стройки на Сансет и Ла-Бреа. Надпись «Move to the City» изображена на стене, как бы намекая на популярность песни на улицах. Она бы могла стать их первым синглом, если бы им удалось заключить контракт с лейблом. В нижней части флаера, как отражение беглого статуса группы, присутствовал шутливый призыв к ее растущей аудитории:

Посылайте пожертвования Guns N' Roses

Фонд «Спасите нас от тюрьмы»

Сансет, 9000, и т. д.

Существовала опасность, что Эксла арестуют в «Troubadour», но копы так и не появились. То ли они уже не верили, что кого-то изнасиловали, то ли им стало все равно.

Две недели спустя Guns отыграли пламенный концерт в «Roxy» перед трепещущей аудиторией, которая полностью разделяла настроение группы. Все музыканты были сильно накрашены: подведенные глаза, помада. Эксл нарядился в свою новую садо-мазо-униформу: черные виниловые штаны с открытым пахом, который он прикрыл кожаными трусами, черные кожаные сапоги, черная кожаная жилетка, открывавшая недавно проколотый левый сосок, куча кожаных браслетов с заклепками, зеркальные авиаторские очки и кожаная мотоциклетная кепка, вроде тех, что были популярны в фетиш-клубах и гей-барах. Когда Эксл снял кепку, его волосы отливали оранжевым цветом в свете прожекторов и стояли дыбом. («Единственная причина, по которой я делал высокую прическу, — рассказывал тогда Эксл, — состояла в том, что у Иззи были фото Hanoi Rocks, и они выглядели круто. К тому же с нами тусовался парень, который учился делать прически в журнале „Вог"».)

Двигаясь по сцене с мертвенным взглядом в шаманском трансе, выделывая змеиные па, танцы с микрофонной стойкой и прочую хореографию, Эксл гордо демонстрировал свои новые татуировки: пышную брюнетку под розой на правом плече и широко открытые мультяшные глаза «Rocket Queen» на левом плече, над еще одной татуировкой, напоминающей военную нашивку, — красная молния, пересекающая желтое поле над девизом «Победа или смерть».

Слэш играл свои громоподобные соло в джинсах, кроссовках и футболке с крылатым лого Aerosmith. Его черную шляпу украшали блестящие металлические бляшки. Иззи стоял справа от Эксла в своей обычной просторной футболке и шляпе, золотое кольцо у него в носу сверкало в свете софитов. Дафф, второй голос группы, стоял слева от Эксла, в панковской атрибутике и шапке русского солдата-красноармейца с перекрещенными мечами над козырьком (Дафф полюбил этот головной убор с тех времен, когда выпивал в день по бутылке водки). Стивен на своем барабанном помосте все время находился в движении. Он энергично ерзал, тряс головой, улыбался и выглядел так, будто это лучшее время в его жизни. Группа играла на фоне нового белого баннера с изображением скрещенных кольтов 44-го калибра, увитых розами. В целом же Guns N' Roses выглядели бандой ангельских ублюдков, спустившихся на Землю, чтобы спасти рок-н-ролл от 1980-х.

После этого выступления в «Roxy» популярность группы начала неудержимо расти. Никто в Голливуде доселе не видел такого ажиотажа вокруг неизвестной команды. Шесть месяцев спустя после того, как они чуть не подохли в пустыне, всего через полгода после того, как они породнились в той «коварной поездке», продолжая жить практически на улице, Guns N' Roses выглядели и звучали как будущие звезды. Другие рассматривали группу чуть ли не как второе пришествие: Джо Перри позже говорил, что Guns N' Roses — это первая группа со времен Led Zeppelin, которая напомнила ему Led Zeppelin.

Никто из тех, кто стал свидетелем тех времен, не забудет начало 1986-го. Вики Хэмилтон рассказывает: «Они завоевали популярность по старинке — с помощью слухов. Группа настолько впечатляла, что люди поневоле говорили о ней. Мы смотрели друг на друга и думали: „Боже, как все быстро меняется". Ранние шоу собирали двадцать человек, потом сотню, потом, спустя очень короткий промежуток времени, приходили уже тысячи человек. Перед клубами стояли огромные очереди, и люди не могли попасть внутрь». Подростки тусовались возле клубов, где играли Guns, просто чтобы быть рядом с этой энергией, обсудить группу с другими фанатами, которые не попали внутрь.

«Аудитория росла, — вспоминает Роберт Джон, — росла с каждым концертом. Тогда было много хороших групп, но Guns сравнивали с Zeppelin, Stones, Aerosmith. В воздухе витало ощущение, что происходит нечто очень важное. В основном все говорили об Эксле — что он опасный, переменчивый, очень рок-н-ролльный, не оставляет никого равнодушным, взрывается энергией».

Эксл подтверждает: «Абсолютно внезапно мы узнали, что о нас говорят все управляющие лейблов страны. И поскольку металл терял популярность, мы неожиданно стали лакомым кусочком».

«Нам было весело, — говорил Слэш каналу VH1 спустя годы. — Мы сами не знали, к чему это приведет, но нам было на все плевать. И Эксл, каким бы сложным и переменчивым он ни был, — именно благодаря своей натуре он стал таким отличным фронтменом и автором песен».

До тех пор все события проходили ниже радара масс-медиа. Лишь пара обзоров концертов появлялись в альтернативных газетах и фанатских журналах. Один журналист назвал Guns «опасной альтернативой крашеным метал-группам вроде Cinderella и Poison».

«Макияж, спандекс и дерьмо, — ругается Эксл. — Мы отказались от этого пути. Мы просто выходили и играли рок-н-ролл».

Конец января 1985 года. Они могли быть худшей группой в мире, но при этом стать главными звездами Сансет-стрип (в основном потому, что Motley Criie уехали в длительный тур, a Poison никто не воспринимал всерьез из-за их розовых волос). Но горькая правда состояла в том, что Guns N' Roses были нищими и жили в гостиной своего агента — все, за исключением Даффа, который ночевал у венгерской девушки по имени Катарина в Лорел-каньоне.

Группе позарез нужны были деньги. Усилители и остальное оборудование обветшали и требовали постоянного ремонта. Им был необходим фургон. Им были необходимы барабанные палочки, гитарные струны, одежда, еда и наркотики. Дафф работал в сфере телемаркетинга; Слэш жил на иждивении стриптизерш из клубов «The Body Shop» и «The Seventh Veil» — его подружки-стриптизершы обычно поселялись в приличных мотелях или респектабельных коммунальных квартирах. С часовой фабрики Слэша уволили, потому что он все время рекламировал Guns по платному телефону. Вообще Слэш тогда прилагал все силы к развитию группы: занимался рекламой, дизайном флаеров, обзванивал клубы и, как он выражался, «трахался с правильными людьми». Стивен Адлер перепробовал несколько мест с частичной занятостью в качестве посудомойки, швейцара, повара в пиццерии, ландшафтного дизайнера. Иззи периодически подрабатывал в гитарном магазине, но по большей части толкал дурь. Позже менеджер Doors Дэнни Сьюджерман говорил, что «Иззи был известен среди лос-анджелесских наркоманов как один из главных поставщиков иранского героина, которого тогда была куча».

Эксл также работал в телемаркетинге, а ночами подрабатывал на разных складах. Когда погода была хорошей, он спал под задней лестницей «Tower Video». Помимо этого они с Иззи участвовали в медицинских исследованиях Калифорнийского университета, где им платили по восемь долларов за час курения сигарет ради науки.

В основном участники группы паразитировали за счет девушек. Подружек не пускали к ним в гости с пустыми руками. Обычными подарками были еда, алкоголь, наркотики и секс. Дафф вызванивал сумасшедших фанаток: «Звонишь им и говоришь: „Слушай, мой бас только что откуда-то привезли, но забыли ослабить струны, так что они лопнули на хрен. Мне нужен новый комплект, так что одолжи мне двадцатку, ладно?"»

Слэш не гнушался стрелять деньги в барах: «Я ходил в „Whisky" и „Roxy" по нескольку вечеров в неделю и просто просил у всех деньги». Слэш утверждал, что арендованный фургон группы отбуксировали, а поскольку он живет в сраном Сильвер-Лейке, то сможет добраться домой только если ему одолжат двадцать баксов. «Звучит подозрительно, — признавался он позднее, — но иногда прокатывало».

По словам Эксла, в этот период они оттачивали свои навыки выживания в реальных условиях: «Мы только и знали, что орать друг на друга и выколачивать друг из друга дерьмо, если кто-то долбил слишком много наркотиков. Мы говорили: „ТЫ ОБДОЛБАЛСЯ, ЧУВАК! У НАС НЕТ ВРЕМЕНИ НА ЭТУ ХРЕНЬ!" Мы же, типа, не могли допустить, чтобы кто-нибудь сдох ко всем чертям. Мы до усрачки боялись друг за друга, потому что не хотели потерять то, что имели».