Хроники. От хулигана до мечтателя - Билан Дима

Посему вывод: любой конкурс начинается за кулисами с психологического противостояния. Я справился, достойно исполнив заготовленные вещи: «Fever» Элвиса Пресли, «Я не забуду никогда» и «Звездочка моя ясная» в оригинальном ключе. Отзывы были очень неплохими. Меня особенно обрадовали одобрительные слова большого музыковеда Владимира Матецкого.

Но все же я уходил оттуда не в лучшем расположении духа. Долго разговаривал по телефону с Юрием Шмильевичем — обсуждал прошедший отбор и просто делился впечатлениями.

Так или иначе, но 13 июля 2002 года мы погрузились в фирменный поезд Москва-Рига. Отправились, как бы это пафосно ни звучало, отстаивать честь России. Нас было трое: я, Денис Акифьев, который в то время занимался преимущественно группой «Динамит», и Юрий Шмильевич. Мы с Денисом ровесники, поэтому всю дорогу дурачились и смеялись — для нас эта поездка была скорее приключением: лето, море, другая страна... Денис надо мной все время подтрунивал — мол, сейчас приедем, пойдем на пляж валяться, там толпы девчонок, весело! Я смеялся и поддакивал.

Юрий Шмильевич в нашу возню не встревал. Он, как генерал перед боем, обдумывал что-то свое, продюсерское. Айзеншпис ехал в отдельном купе. Иногда он заглядывал к нам — проверить, не слишком ли разошлись. Несмотря на то что я фактически был у него на работе, я не воспринимал Айзеншписа как своего работодателя. Он настолько органично сживался с каждым своим артистом, что его присутствие становилось таким же естественным, как явления природы. Дождь, ветер, раскаты грома, Айзеншпис... На самом деле с Юрием Шмильевичем я чувствовал себя в полной безопасности. В поезде я ни о чем не волновался, ожидая, что конкурс запомнится мне скорее как увеселительная поездка. Ох, как я ошибался! ..

По приезде мы с Денисом даже не успели толком посмотреть город... А в Юрмале есть на что посмотреть. Это ухоженный зеленый курорт на берегу Рижского залива — аккуратные редкие домики перемежаются соснами, загораживающими от посторонних глаз песчаный пляж, где при известной доле везения можно найти настоящий янтарь...

Нас с Юрием Шмильевичем поселили в гостинице «Дзинтарс» рядом с концертным залом «Дзинтари» — каждый получил по номеру. Номера были небольшими, зато с отличным ремонтом и на этаже, отведенном организаторам мероприятия. На том же этаже поселили еще одну конкурсантку — Марину Челло из США. С первых дней она потрясала всех мощным вокалом — когда Марина распевалась, в гостинице дрожали стекла.

Да и в целом Новая волна» того года поражала разнообразием участников и пестрела яркими личностями. Дуэт «Smash!», Джей Стивер, выступивший от Латвии под псевдонимом Янис Стибелис, представители Казахстана, Эстонии, Грузии, Болгарии, Испании... Все они, к слову, жили этажом выше — в обычных номерах.

Только мы собрались отоспаться с дороги, как выяснилось, что ранним утром нам обязательно нужно быть на собрании. Мы втянулись в зал в числе других сонных конкурсантов, и Александр Ревзин, режиссер-постановщик «Новой волны», взял всех прибывших еще тепленькими.

— Если вы думаете, что приехали сюда отдохнуть и поразвлечься, — грозно говорил он, — то сильно ошибаетесь. Работа будет сложной, серьезной, и я сразу предупреждаю: буду строго спрашивать и много требовать. Кто не будет справляться, соберут вещи и уедут. Это касается и тех, кому просто не нравится то, что я сейчас сказал, — пожалуйста, на выход.

Зал притих. Ревзин продолжил:

— Сегодня сделаем прогон; посмотрим, кто что подготовил. С завтрашнего дня начинаем отрабатывать шоу. Прошу всех мобилизоваться — поблажек не будет. Всем все ясно?

Все было ясно. Народ покидал зал в тихой тревожной задумчивости. Настрой был задан четкий — все поняли, что от упорной и ударной работы им теперь никуда не деться. Я, правда, втайне питал иллюзии относительно отношения ко мне. Питомец известного продюсера мог рассчитывать на поблажки — так мне казалось.

Первая же репетиция привела меня в состояние полной прострации. Я вышел петь «Звездочка моя ясная». Я был собран, серьезен и преисполнен чувства собственного достоинства. Взяв микрофон, я принял академическую позу и запел так, словно у меня бенефис в Большом театре, а я перед роялем. С каменным лицом.

Ревзин даже не дослушал.

— Стоп, стоп, остановите песню! — вскричал он. — Не нужно стоять на сцене просто так! Я не понимаю, ты для чего сюда приехал? Стоять приехал?!

Увидев, что я растерялся, он добавил значительно мягче:

— О зрителях надо думать, о зрителях! Где шоу, где твоя энергетика? Где эмоции? Ты, если так стоять будешь, можешь вообще отсюда уходить — мне такого не надо! Все, иди репетируй!

Поникший и понурый, я спустился со сцены.

Юрий Шмильевич все это время сидел в зале и слушал, опустив голову. Вмешаться он не мог, хотя в другой обстановке Айзеншпис за своего артиста порвал бы глотку любому — некоторым в переносном, а кому-то и в буквальном смысле.

Мы уныло молчали до самой гостиницы.

— Я прямо не знаю даже... — наконец сказал Юрий Шмильевич. — Ты, Дима, постарайся, ладно?

— Угу, — буркнул я.

Было чертовски обидно. Я ведь уже постарался, всю душу вложил!.. Да за кого они меня держат?!.

Айзеншпису тоже было не по себе. Критикуя его артиста, режиссер-постановщик критиковал его самого. Выходило,что он привез, воспитанника, который не в состоянии себя подать.

Еще пару дней я получал тычки от организаторов, пока (Юрию Шмильевичу все это не надоело. И он взялся за меня всерьез, со свойственным ему напором.

— Витя, ну делай хоть что-нибудь!!! Все, будем репетировать в номере!

Я и моя постоянная группа поддержки в лице Дениса — все это время он был единственным человеком, с которым я мог нормально общаться, — получили задание купить какой-нибудь простенький музыкальный центр. Искомое приобрели в первом попавшемся магазине аудиотехники. Центр состоял из проигрывателя и колонок — тогда подобные магнитофоны уже называли бумбоксами. Мы принесли его в номер, включили минусовку «Звездочки» и принялись репетировать. Юрий Шмильевич водил руками, а Денис управлял аппаратурой — перематывал музыку.

— Помнишь, что говорил Ревзин? — инструктировал Айзеншпис по ходу. — Вот когда поешь слова «звездочка моя ясная», ты рукой так вверх показывай, будто за звездой тянешься... Руку вверх поднимай, говорю!.. Во-от, будет некий посыл к небу. А потом, на словах «как ты от меня далека», наоборот — руку вниз и голову вниз... Голову вниз! Что — почему?.. Грустно тебе! Прекратил улыбаться!..

Каждую строчку «Звездочки» я отработал именно так — разложив всю песню на движения. Это был мой первый постановочный номер, исполнить его следовало без запинки.

Как следствие, замечаний от режиссера стало меньше. Он даже показался мне мягче и добрее.

— Уже лучше, — комментировал он. — Но вот смотри, ты в некоторых местах совсем замыкаешься, не обращаешь внимания на зал... Улыбайся!..

Словом, нам таки удалось дожить до открытия конкурса, но какой ценой! Мы были измучены, выжаты, мы потеряли интерес к происходящему. Какой там на пляж, какие, к чертовой бабушке, девчонки!.. Выспаться! Крепкий длительный сон без посторонних — вот самая распространенная эротическая фантазия молодых артистов... Мы использовали пляж по назначению всего однажды — во время жеребьевки. Каждый участник нырял за своим номером — и всю эту водную процедуру снимали для телеканала. Вероятно, зрителю должно было передаться ощущение легкости и непринужденности конкурса «Новая волна». Да и с названием это барахтанье котят вполне рифмовалось...

СЪЕМКИ КЛИПА «БУМ»

Еще организаторы регулярно устраивали участникам экскурсии. Мы осматривали достопримечательности, пляж тоже осматривали, ибо он превратился для нас во что-то типа природного памятника. Также нас водили по центральной улице Йомас, где мы заглядывали в каждый магазинчик, но ничего не покупали. Ни я, ни Денис тогда не могли похвастаться большими зарплатами.