Rock'n'Roll. Грязь и величие - Харрис Джон

«Я бы хотел, чтобы меня запомнили как рыбу – морского ангела, который явился, чтобы накормить народы одним хлебом Боба Марли и двумя рыбами. Я же Ли «Скрэтч» Перри, верно? И я Рыба по гороскопу. Мой знак – это две рыбы, одна смотрит на запад, другая на восток. Боб Марли был Водолей, вода была его стихия. Хлеб дается нам с небес, рыбы из моря, а я кормлю народы музыкой». 2009 год

«Я считаю, Швейцария – это круто, тут никто не ходит с оружием. Я устраиваю вечеринку в стиле регги, но потом становится скучно, и я уезжаю с Ямайки. Я двигаю в Швейцарию, но я же панк, и за мной тянутся остальные: Тина Тернер, Дэвид Боуи». О своем новом отечестве, 1997 год

Братская ревность: что тут скажешь

7 апреля 1994 года автор этой книги брал интервью у Лиама и Ноэла Галлахеров в отеле в Глазго. За два месяца до этого Oasis наделал шуму в музыкальной прессе, когда все члены группы, кроме Ноэла, были задержаны на пароме по пути в Голландию и отправлены обратно в Великобританию. Именно этот инцидент стал основой данного разговора – лучшие отрывки впоследствии были выпущены отдельным синглом, занявшим 52-ю позицию в британских чартах…

Ноэл и Лиам Галлахеры, 1994 год

Джон Харрис: Как вы относитесь к тому факту, что Oasis завоевал репутацию рок-дикарей?

Лиам: Мне это в кайф. Мне это в кайф. Но в конце дня… Я иду домой, и мне звонит мама, ну ты понимаешь? Вот и я тоже. И она долбит мне по башке, типа: «Как ты себя ведешь, поросенок?»

Ноэл: Это не та репутация, которую бы я…

Л: Мне нравится, когда все вверх дном. Это прямо как у Roses. И мне это нравится. Я хочу видеть, как 2000 человек приходят послушать меня, мать их, а не…

Н: Эй, погоди минутку. Он не об этом.

Л: Об этом.

Н: Он про репутацию людей, которых ссаживают с долбаных паромов.

Л: Да, но это же все одно к одному…

Н: Нет, вот когда дело доходит до скандалов на паромах – бла-бла-бла – и депортации, вот это я уже не люблю…

Л: А я люблю, и что?

Н: Ладно. Так, если тебе нравится, когда тебя ссаживают с парома, почему бы тебе не пойти болеть за футбол? Вали к черту из группы и хулигань на поле. Но мы же музыканты, нет? Мы не футбольные фанаты.

Л: Ты бесишься, потому что сам в это время как дурак валялся в кровати и читал свои дурацкие книжки…

Н: Это еще тут при чем. Слушай. Нет, послушай меня. Он говорит, так… Я сейчас процитирую моего менеджера Маркуса Рассела, так…

Л: Да он кретин… просто кретин…

Н: Заткнись, придурок. Так вот. Он сходит с парома, когда их депортировали. А я торчу в Амстердаме один как перст, никому к чертям не нужный…

Л: Это было очень глупо…

Н: Заткнись! Заткнись!.. Эти придурки думают, что это так круто, сплошной рок-н-ролл – что их ссадили с парома… А знаешь, что мой менеджер ему сказал? Он сказал: «Нет, рок-н-ролл – это ехать в Амстердам, давать концерт, играть музыку… а потом возвращаться и рассказывать, как вы порвали там всех». А не выходить с парома в наручниках, как последний ушлепок. Это футбольное хулиганство, и я такого терпеть не могу. И вот еще что: их каждого на тысячу фунтов оштрафовали.

Л: Вот и неправда.

Н: Нет, правда, мать твою.

Л: Да засунь ты себе эту чертову тысячу в задницу, пока из ушей не вылезет.

Ноэл идет в уборную. Когда он возвращается, разговор переходит на классические рок-группы и их плохое поведение…

Дж. Х: А вот добились бы Stones успеха без приводов в полицию и без хулиганства?

Л: Нет, конечно, еще чего! Поэтому они такие крутые!

Н: [Очень возмущенно] Что? Потому что их арестовывали? Потому что Rolling Stones арестовывали – они стали суперкрутой рок-группой? Да иди ты! Это бред! Бред!

Л: Нет, но у них было… что-то еще.

Н: Что? Талант? Ты это хочешь сказать? Талант!

Л: Нет, они жили на полную катушку, кретин. Жить они умели, чувак…

Н: Мы тоже живем! Мы тоже!

Л: Это не жизнь, если ты и дальше так будешь. [Начинает расхаживать туда-сюда по комнате] Хочешь всю жизнь так ходить? Вот так?

Н: Нет, ничего подобного. Ты считаешь, это рок-н-ролл, когда тебя вышвыривают с парома, а это совсем не то.

Л: Я и не говорил, что это рок-н-ролл.

Н: Твои собственные слова, придурок! Это ты так сказал: «Это рок-н-ролл! Это рок-н-ролл!» Ты так сказал!

Л: Я просто смеялся. Меня понесло… Так получилось. Так оно все и было, чувак.

Пару минут спустя…

Н: Короче. Для нашей группы главное – это музыка. А не скандалы на дурацких паромах. [Лиаму] Вот почему бы тебе не сходить вниз и не разнести там бар – скажешь, что ты певец из Oasis!

Л: Потому что не хочу. Если бы я хотел, то пошел бы и разнес этот бар, и сделал бы, и никто бы меня не остановил.

Н: Так почему ты не пойдешь и не закатишь скандал? Давай, как Кит Ричардс. Вышвырни из окна телевизор!

Л: Потому что я не Кит Ричардс.

Н: Выкини из окна телевизор!

Л: Да не хочу я. Я если бы хотел, то взял бы и сделал, да, вот так бы и сделал. Но я не хочу. Я вообще не об этом.

Н: А о чем ты?

Л: Я про то, что надо быть… Я пойду вниз, черт возьми, и… Я о том, что… [Делает большой глоток джина с тоником] Вот я о чем.

Н: Точно. Именно об этом. Ага…

Л: Сядь, чувак. Не заводись. Ты слишком много джина принял. Сядь уже, черт возьми.

Н: Видишь, ты не можешь говорить от лица группы.

Л: Я нет – а ты можешь?

Н: Да, я могу.

Л: Можешь?

Н: Могу.

Л: В собственной голове ты можешь, но я тебе, чувак, так скажу: если ты думаешь, что я бред несу, тогда все, что ты говоришь – я тоже говорю: это бред.

Н: Отлично. Вот и хорошо. Но за группу ты не говоришь.

Л: Это ты не говоришь за группу.

Н: Я говорю за группу.

Л: Говоришь, ага, потому что ты чертов… да… Блин, это я говорю за группу, я сейчас говорю за группу. И я секу фишку. Я реально секу фишку. [Указывает на Ноэла] Он чертов трезвенник. Священник, мать его. Он родился священником.

Спор о поведении Лиама продолжается еще какое-то время, пока речь не заходит, разумеется, о группе The Beatles…

Л: От этого никому нет вреда. Я ничего плохого не делаю. Вон, Джон Леннон еще и не такое творил, и он…

Н: Ты знаешь Джона Леннона?

Л: А ты его знаешь?

Н: Я нет, а ты?

Л: Знаю.

Н: Да ты, выходит, старик. Сколько лет-то тебе? 21?

Л: Нет. Пять тысяч пятьсот один, мать твою.

Н: Тебе 22.

Л: Нет, мне 21.

Н: Вот. И запомни, я видел, как ты родился. И даже я с Джоном Ленноном не знаком.

Еще через пять минут, или около того

Дж. Х: Участники The Who друг дружку тоже терпеть не могли.

Л: О, точно, терпеть этого козла не могу.

Дж. Х: Для вас это важно? Это то, что придает группе огня?

Л: Ага. В этом все дело. Вот поэтому мы лучшая в мире группа, потому что я этого дебила ненавижу… И я надеюсь, мы как-нибудь запишем пластинку, где я башку ему разобью, нос расквашу этим долбаным «Рикенбакером», а потом он мне, потому что мы вот прямо сейчас к этому и идем. Тут такая черта есть, мать ее, и мы прямо на ней стоим.