Записки Подмастерья или Перед прочтением сжечь! - Серебрянцев Роман Игоревич

Согласно Библии, очень давно жил великий и мистический царь Соломон, непостижимым образом сумевший примирить и объединить в одно два непримиримых государства – Израиль и Иудею. Считается, что Соломона назначил царствовать сам Бог, наделив его при этом массой талантов. От своего отца Давида он получил особый знак – шестиконечную звезду, составленную из двух правильных треугольников, наложенных друг на друга. Эту звезду Соломон поместил на своей печати и перстне, который, по легендам, давал ему власть над духами.

Сейчас некоторые изображают эту печать с 8-ю лучами, а некоторые с12-ю. Все эти знаки называют «печатью Соломона» и используют в оккультизме. Так в центр 12-лучевой звезды вписываются особые символы, в силу чего пентакль усиливает таланты и возможности.

Очень интересовались «печатью Соломона» и средневековые маги, только они изображали звезду не с 6-ю, а 5-ю лучами. Возможно, использование пентакля в магии и подтолкнуло Торквемаду назвать его именно так «пентаграмма дьявола» или «ведьмина нога».

Оккультистами эпохи Возрождения была приняла еще одна символика пентаграммы. Они связывали её с микрокосмосом. Это слово также имеет греческие корни. «Микрос» у греков означает «малый», а «Космос - люди, Вселенная».

В звезду стали вписывать фигуру человека связав ее с пифагорейскими пятью стихиями. Теперь пентакль приобрёл материальное значение как результат работы духовного начала.

У оккультистов изображалась пентаграмма «звезда в круге».

Значение круга определялась как единение всех 5 стихий, а также как священное мистическое место, где дух управляет 4 другими стихиями. Начало связи пентаграммы с микрокосмосом положил Корнелий Агриппа, самый знаменитый маг Шестнадцатого века. Поэтому некоторые называют этот знак «пентакль Агриппы». Часто над вершинами лучей пишут имя IHShVH, божественного спасителя в оккультизме и в частности в Каббале.

Пятиконечная равносторонняя звезда на протяжении тысячелетий использовалась многими народами, тайными обществами и течениями. Стала она «Знаком Сатаны» в Восемнадцатом веке с «легкой руки» француза Элифаса Леви. Сначала он был священнослужителем. Впоследствии увлекся оккультизмом, оставил свое аббатство и всецело посвятил себя мистике. Он издал несколько книг о магии и ритуалах.

За одну из них даже отсидел в тюрьме. Отвечая на вопрос, что означает пентаграмма, Леви заявлял, что она заключает в себе господство духа, помогает подчинить ангелов, демонов и фантомов, нужно только уметь с ней обращаться. Кто овладел этим знанием - сможет видеть бесконечность.

В книге практической магии, называющейся «Учение и Ритуал Высшей Магии», он написал, что перевернутая пентаграмма обрамляет голову козла Мендеса…

Однако, несчастный изгнанный козел Мендеса существовал лишь в фантазиях Римской церкви.

Зато был бог Мендеса.

Это известный многим египетский бог Амон-Ра, с головой овна. Умный Леви, конечно это знал и, придумывая сатанинский символ пентаграммы, скорее всего создавал ловушку для непосвященных.

Идею Леви поддержал американец Антон Ла Вэй. Он долгие годы был жрецом в созданной им «Церкви Сатаны» и всячески пропагандировал сатанизм, в частности проводил сатанинские венчания, похороны, и даже крестил свою дочь Зину по сатанинским обрядам. Он создавал свое собственное учение, объединившее в себе идеи магии и оккультизма, написал сатанинскую «Библию» и множество статей. Символом его «Церкви» стала «пентаграмма дьявола», которую современные сатанисты называют «печатью Бафомета». Сатанинский бог Бафомет изображается в виде козла с большими рогами и крыльями за спиной. Впервые о нем в Шестом веке, написал трубадур Гаваудан. Святая Инквизиция считала, что Бафомету поклонялись тамплиеры, за что многие из них были сожжены. Ла Вэй придал знаку всемирную известность, участвуя в телепередачах и снимаясь в фильмах о дьяволе. В одном из них он играет верховного жреца, в другом - самого Сатану.

Как «пентаграмма дьявола» стала символом «победившего коммунизма», тема для многих исследований. Несомненно, одно – коммунисты сделали из пентаграммы истинный «Знак Сатаны» напитав его кровью. Ведь до сих пор коммунизм ассоциируется с красной (кровавой) звездой – пентаграммой…

Я - русский!

Эту историю мне рассказал ныне покойный дед. Рассказал 9-го мая 1997 г.

(Дату помню потому, что считал дни до своего 15- летия - раз, и в этот день к деду приходили первоклассники с поздравлениями, а он надевал свой знаменитый черный пиджак с орденами - два) ...

После ухода поздравляющих карапузов (под контролем учительницы), дед прилёг отдохнуть. Я, в той же комнате, читал какую - то книгу о Гражданской войне....

Так как дед никогда не был коммунистом, - (будучи прекрасным производственником он всеми средствами откручивался от вступления в Партию), - и верил в Бога, рискую задать вопрос:

- Деда, а если б революция была сейчас, а не в 17 -м, ты б за кого воевал? За красных или за белых?

- Война - это страшно,- буркнул дед. - Лучше б вообще никаких войн не было....

- Ну, деда...

- За русских я б воевал, пострелёнок. За Государя Императора....

- Как за Государя? - удивляюсь я. - Ты же красный?

- Я - русский! - поправляет дед. - Знаешь, внучек, красные - белые.... Не в цвете дело.... Дело в том - кто ты сам.

- Как это?

-А вот так... Эх, как же ты меня напоминаешь....

Дед, я на маму похож....

- По - другому напоминаешь. Этот же вопрос мы задавали в 42-м человеку, которого считали врагом просто потому, что он был самим собой.

-В 42-м? Это в войну? А кто этот человек? Генерал? Маршал?

- Русский. Всё, пострелёнок, уймись...

... Но разве от мальчишки, который настроился слушать про войну, отвяжешься?

...Хочу сказать, что пользуясь правом автора, ( всё - таки превращаю слово изустное в слово печатное), я изменил имена действующих лиц его рассказа, а так же попросить прощения у возможных читателей за возможные неточности. Всё - таки, когда я услышал эту историю мне шел всего лишь 15 год...

...Вот что рассказал дед...

... Поздняя осень 1942 года.

Мы с товарищем пробираемся к своим из окружения...

...Вечером, когда уже начало смеркаться мы вышли к одинокому рубленому дому с тесовой крышей.

В окнах уже горел тусклый, мерцающий желтый свет. Внутри кто - то был.

Но кто?

Лежали долго в кустах, наблюдая за домом. Никто не выходил.

Я молча протянул финку Семену, сам же остался с трёхлинейкой. Потом пополз к дому, махнув рукой - мол, давай за мной.

Около забора остановились. Я метнул через него палку.

Семен вопросительно кивнул - зачем это?

Я подождал минуту, потом шепнул:

- Мало ли собака...

Собаки не оказалось.

Полезли тогда через дыру в заборе, подкрались к окошку и заглянули в него.

За столом сидел старик в круглых очках и чистил то ли картофелину, то ли луковицу около свечки. Больше, вроде бы, никого не было видно.

Мы непроизвольно сглотнули. И не сговариваясь, шмыгнули на крыльцо и осторожно постучали в дверь.

Прошла минута-другая...

Но вот зашаркали шаги, послышалось глуховатое покашливание и старческий дребезжащий голос осторожно спросил:

- Кого надо?

- Дед, открой, свои мы, русские!

За дверью помолчали, а потом дверь заскрипела и приоткрылась.

- Кто тут? - выглянул старик в белом исподнем, с накинутой на сутулые плечи телогрейкой.

- Ох ты Господи Иисусе Христе, - мелко перекрестился он, разглядев две грязные фигуры на своём пороге.

- Дедушка, свои мы! В хате есть кто?

- Нету немцев, сынки! Вот тебе крест! Тут редко они бывают. Заходьте, заходьте... Да скорее, тепло не выпускайте...