Андрей Миронов и Я - Егорова Татьяна Николаевна

Дорогая моя (простите, что так пишу), но я получила такое удовольствие, что не могу не рассказать о впечатлениях. Дело в том, что я всю свою молодую жизнь прожила на Петровке, 22. Наша семья жила в коммунальной квартире на 6-м этаже, если помните, то 3 этажа занимали учреждения, а 3 – жилые. В доме все квартиры были коммунальные, и лишь на 4-м этаже в той части дома, где вход был со двора Рахмановского переулка, были 2 отдельные квартиры. Одна – Мироновых, а другая на той площадке принадлежала одной даме, жене покойного архитектора этого дома. Дама была пожилая, колоритная, как ее звали, я не помню, но с легкой руки Андрея ее все называли Дыней. Надо сказать, ей здорово доставалось от шалуна.

Когда началась война, мне было 5 лет, а Андрей родился 7 марта 41-го года, и первое время, когда бомбили Москву, мы все вместе спускались в бомбоубежище, и М.В. держала на руках маленького Андрея. Это уже потом они уехали в эвакуацию. Потом помню уже Андрюшу – толстого мальчика с музыкальной папкой в руке. В тех домах, что с Рахмановского, у него жили подружки. Во флигеле на 2-м этаже во дворе жила Элла Леждей с мамой и бабушкой, она года на 4 года старше меня, мы учились в женской школе №635 по ул. Москвина, а Андрей и все ребята – в 170-й, напротив. Так Элла мне рассказывала, что М.В. учила ее актерскому мастерству или просто что-то говорила про профессию. У них было 2дом-работницы и собака черная, дочка собаки Карандаша.

Все это я вспомнила, читая книгу. Ностальгией я не страдаю, да и время было трудное, бедное. Отец мой был портной и ходил кое-что делать для Менакера, какие-то мелочи, а может быть, что-то шил, не помню. Он говорил, что Менакер – барин, а М.В. хорошая, простая.

Знаете, я никогда не писала, но. тут вспомнила все: ведь это была молодость, бедность страшная, а все равно было весело жить. Думаю, что пришлось вам хлебнуть, но как здорово, что не разменялись на других, не закабалили себя жизнью с человеком ненужным, нелюбимым. Это себя потерять, а так я преклоняюсь перед вами. Вы – цельная натура. Такая глупость, но мне кажется, что Андрей мне родственник, брат что ли, и я все приняла близко к сердцу.

Конечно, страдания страшные, но как важно оставаться человеком.

Я еще вспомнила, что приблизительно в 1986 году знакомые экстрасенсихи (были такие две известные дамы, тогда это только начиналось) сказали, глядя на Андрея по телевизору: «Надо его найти и передать, он болен, очень болен, он не протянет долго, предупредите его. Надо подлечиться». Я посмотрела: верно, лицо его было нездоровым.

Я, собственно, пишу это письмо с тем, чтобы сказать вам: я восхищена. Все, что вы пережили, все – бардак в театре (у всех так), это жизнь, уж такая на роду написана. Мне тоже трудно пришлось, но как подумаю, что есть женщины, которые ничего подобного не испытали, прожили скучную, без приключений и страданий жизнь, – мне жаль их.

Целую, поздравляю с книгой. Желаю светлых дней. Приезжайте в Израиль, я покажу вам мой Израиль. Это – красота несусветная.

Виктория, Израиль

Милая удивительная Татьяна!

Я просто не могу высказать тебе всех чувств, которые переполняют меня от прочтения твоей необыкновенной книги.

Своей историей ты настолько коснулась самого глубокого и сокровенного, что волнует всех нас (прости за некую излишнюю высокопарность), молодых (и не очень молодых), одним словом, женщин всей земли, а американских эмигранток в особенности.

Таня, Танечка, так хочется любить, чувствовать все по-настоящему, всеми фибрами души. Спасибо за то тепло и нежность, романтику и ностальгию, которые огромной, сильной волной нахлынули на меня от твоей книги.

Конечно, это очень банально: скрипеть по поводу того, насколько бездуховное время и материальные бездушные люди, которые не способны чувствовать. Но не мы в этом виноваты, наверное, мы просто все шагаем в ногу с научно-техническим прогрессом… Не знаю…

В любом случае – спасибо!!! За бесстрашие, за волю, за науку о любви, о дружбе, о страсти, о мимолетности бытия и умении радоваться всему-всему.

Звездная, космическая Таня… Слова из твоей книги у меня на устах, я их подчеркиваю, заучиваю, повторяю всем и всем. Спасибо за это тонкое сплетение Чехова, Бунина, Ремарка и реальности, абсолютной реальности событий и людей.

Книгу рвут из рук, борются за очередь почитать. Буквально на днях я отдала книгу Марине Трошиной (хозяйке русского ресторана «Дядя Ваня», бывшей артистке Ленкома), она спустилась в погреб положить что-то на полочку и исчезла на 2 часа. В ресторане полно гостей… Потом появилась, выражение благости и грусти, слезинка в глазах… Не смогла оторваться… Таня, Таня, я часто вспоминаю о тебе, я благодарна тебе за то участие, которое ты приняла в моей судьбе. Как бы ни было, я рада, что я здесь, а не в театре (клоаке, грубом скоплении человеческих низменных чувств и комплексов).

Я помню тебя, только у тебя такие жизнерадостные, бесстрашные, горящие земной и космической энергией глаза. Я преклоняюсь перед твоими волей, талантом, профессионализмом.

Таня, хорошая, чудная, ты действительно блестящий писатель. Я благодарна судьбе, что у меня есть такой человек. К огромному сожалению, в наши дни сочетание красоты и ума в женщинах практически не встречается. Так что спасибо за радость удостовериться, что еще не все потеряно.

Немного о себе: взлеты, падения, сегодня – одно, завтра – другое, одним словом, все бьет ключом. Придумала себе любовь, вечное страдание, вспышки счастья. Но в отличие от твоей книги, мой герой – обычен, материален, серьезен, не способен ни на какие взрывы страстей. Но это жизнь, увы и ах, ничего не поделаешь. Ведь генетически, по-русски, так хочется любить. Это все, конечно, банально, но правдиво. Мы действительно живые, пульсирующие частицы, отталкивающиеся и притягивающиеся друг к другу. Но лучшие из нас, такие как ты, дают нам (таким, как твоя покорная слуга) урок человечности, оптимизма, доброты и ума.

Ксения Туровская, Нью-Йорк

Уважаемая Татьяна Николаевна!

Прочитав вашу книгу, я была потрясена. Трудно себе представить, что все это случилось с вами и вашей с Андреем Мироновым любовью. Я всегда восхищалась талантом Андрея Александровича. Он прекрасный и удивительный человек, добрый и отзывчивый. До сих пор не верится, что его нет.

Хочу написать вам, что с 1989 по 1996 год я работала в театре Сатиры в дирекции театра машинисткой. Я хорошо помню вас, хотя видела всего несколько раз.

Когда я пришла в театр, мне было 20 лет и казалось, что мир искусства – это что-то прекрасное и удивительное, но ошиблась. Театр – это действительно волшебное и удивительное производство, но атмосфера в нем, извините за выражение, «гадюшник». Я проработала 7 лет, много лицемерия и неискренности. В глаза – одно, за глаза – другое. И все любят сплетни: кто с кем спит, кто сколько получает, кто про кого что сказал. И это касается, конечно, не только артистов, всех – от художественного руководителя и директора до уборщиц.

Конечно, когда я пришла в театр, мне хотелось узнать: а какой человек был Андрей Миронов. У кого я спрашивала, очень хорошо говорили о Андрее Александровиче. Какой он был добрый, чуткий и великодушный. Единственный человек, кто сказал мне о вашей любви с Андреем Мироновым, – это начальник отдела кадров Яшина Татьяна Васильевна, и то пару фраз: вы с Андреем хотели пожениться, но М.В.Миронова запретила. Я не думала, что все так трагично.

После скандала в театре я уволилась. Сначала переживала, потом ничего. Полтора года не работала. Закончила курсы по компьютеру и туризму. Сейчас уже два года как работаю в туристической фирме ст. менеджером. Очень нравится, и я рада, что ушла из театра. Моя работа занимает и мое свободное время. В личной жизни как-то не сложилось (я не замужем), мне уже 30 лет (или, можно сказать, еще 30 лет), и у меня все еще впереди. Я не отчаиваюсь и надеюсь встретить хорошего человека.