Педагогическое наследие - Михаил Ильич Ромм
Сейчас пока что в большинстве картин ткань кинематографическая словесная адекватна функции театральной словесной ткани. Актерское поведение несколько отличается от театрального, потому что специфика кинематографа – введение в фильм натуры – требует от актера более естественного поведения. А в остальном прямо выраженное слово является содержанием картины, и здесь пока нет принципиальной разницы. Но вот появились грузинские короткометражки, в которых я вижу кинематографическое начало, – это интересно. Или вот очень обрадовал меня Абдрашитов, ученик мастерской, снявший учебный фильм «Репортаж с асфальта», чрезвычайно глубокого содержания, и нет ни одного слова и звука. Это кинематограф. Молодой парень уже приходит с ощущением вещественности кинематографа, которая заменяет его словесность, его традиции театральности и живописности. Существо вещей в этом репортаже видно и чувственно сильно, это и есть кинематограф.
Сейчас на Западе появилось направление в живописи, когда экспонируются подлинные вещи. Для живописи – это идиотизм, ничего, кроме экстремы, там нет, но для кинематографа осмысленная вещественность существенна.
Тридцать лет назад я полагал, что всегда павильон лучше натуры, так как можно синхронно работать, и все тащил в декорации. А в последней картине я думал только о том, как сделать такую фактуру декорации, чтобы ее никто не чувствовал.
Глава о вещественности кинематографа в ряду других искусств должна быть.
Третья глава осмысление кинематографа в ряду всех новейших явлений, которые знаменательны для последней трети XX века.
Кинематограф в конце концов – порождение XX века. Он отстает от века, не может за ним угнаться, никакое искусство не может угнаться за XX веком. Но в таком учебнике, с оговоркой, что эта глава через десять лет будет неизбежно пересмотрена, нужно говорить о том, что в политике, в социологии, в технике, в комплексе всех элементов современной цивилизации кинематограф сам входит в это понятие цивилизации как одно из средств информации и воспитания. Кстати, кинематограф сейчас приобрел новый способ массовости через кассетное кино. Оно уже существует, можно легко превратить любую картину в кассетный придаток, сама картина дорого стоит, а сама кассета для народа окажется очень дешевой: с приставкой к телевизору дает возможность прокручивать ее сколько угодно. Это совсем иное, чем пленочное, не нужно бобин, вы нажимаете кнопку – и пошла цветная, звуковая – любая. Кассетный кинематограф пойдет быстро. Первое, что сделали американцы, – кассетизировали знаменитые картины, вот вам Чаплин – и смотрите! Это увековечивает тот уровень кинематографического понимания, который существовал 30–40 лет назад. Это закрепляет традиции, но не дает развития.
Прелесть кассетного кинематографа состоит в том, что для него не нужно молниеносного массового успеха, вы можете дома спокойно, глубоко смотреть картину. А недостаток кассетного кинематографа тот же, что и у телевидения: нет зрителя, вы смотрите фильм в одиночестве. В то время как эпос без аплодисментов и возбуждения – не эпос, комедия без смеха – не комедия, а драма без слез – не драма. Если представить себе телевидение без его главного качества – возможности просмотра фильмов дома, если представить себе, что все новости, всю хронику нужно смотреть в каком-то специальном помещении для телевидения, а не дома, то никто не пошел бы смотреть телевидение – кинематограф же лучше! Телевидение – это огромный объем информации, но это зрелище для одного, между залом и сценой нет расстояния и нет вокруг зрителей. Но вдруг свойство это – телевидение приходит домой – оказалось самым главным… Комедия, детектив, секс или что-то еще. Вы не хотите? Выбрали? Двух бытовых уже не покажут. В общем, выбор вам навязан, обязательность этого времяпрепровождения неизбежна. А вот книгу для чтения вы выберете любую, и от выбора книг зависит многое. Во времена Пушкина было меньше книг, но его пометки на полях прочитанных им книг меня поразили, меня поразила широта его интересов, когда я узнал, что он читал и что подчеркивал.
Нечто подобное происходит и с кассетным кино. Оно даст возможность прибавить к телевидению выбранное вами зрелище. Нужно подумать о будущем культуры, а в связи с развитием массовой культуры нужно откровенно подумать и говорить о том, что она, массовая культура, собой представляет. Можно говорить, что это буржуазная культура, а можно говорить, что она есть и у нас в Советском Союзе, потому что, мне кажется, снижение требовательности телевидения привело к снижению требовательности зрителя. Мы еще пока держимся, кинематограф у нас пока еще популярен, а на Западе – ужасающая пустота в кинозалах. Я смотрел в ФРГ – это или порнографические фильмы, которые оказались сделанными подробно на уровне научно-популярных, или сексуальные.
Массовая культура арифметически охватывает чрезвычайно широкие слои населения – на основе многосерийного фильма. Недавно по нашему телевидению показывали английский телевизионный фильм «Сага о Форсайтах». Никто почти ее не читал у нас, а просмотрело, скажем, двадцать миллионов человек. Сама книга «Сага о Форсайтах» Голсуорси – те сто тысяч экземпляров изданных, если их прочитало десять тысяч человек, то это значительнее, чем двадцать миллионов телезрителей. Адаптация, которая не дала ни ощущения эпохи, ни серьезности многолетнего процесса развития английского общества. И на эту сторону вопроса следует обратить внимание: заразительность массовых явлений культуры – магнитофонные записи, всевозможные виды скрытой рекламы жестокости, секса – приносит ощутимый вред именно благодаря своей массовости. Это содержание одной из глав.
Четвертая глава. Далее, мне кажется, необходима вот какая глава, которая желательна для учащихся. Остальные главы должны быть посвящены разбору кинематографической профессии, причем мне думается, что надо избежать нравоучений, то есть искать по принципу: правильно – неправильно, грамотно – неграмотно. Хотя некоторые элементы кинематографической грамоты так всеобщи, что они приложимы к любому, независимо от материала, сколько-нибудь пристойному кинематографическому произведению. Но границы подвижны.
Очень часто приходилось мне смотреть некоторые картины любителей или учеников мастерской, и я видел исследование давно исследованных образцов, следование этим образцам: так любой грамотный человек может написать пьесу по трафарету. Либо это полное непонимание того, что такое кинематограф в существе своем. Мне предлагают этюд «Взгляд», и в этом этюде отсутствует начисто конфликт, какое-то сопротивление двух сторон. Сафонова в этюде «Взгляд» сняла огромное количество крупных планов, распределила их по группам: колеблющиеся, горюющие и умиротворенные, но там нет никакого содержания. Необходимость хотя бы содержания очевидна для всех. Часть этих взглядов она сняла на кладбище, но они ничего не выражают, так как вы не понимаете,
