Педагогическое наследие - Михаил Ильич Ромм

Μ. И. Ромм. То есть, сделав за свою жизнь несколько картин, мы успели научиться отличать дурное от хорошего – вот и все. Но научить сделать фильм – нельзя. Под старость я пришел к такому убеждению.

С. А. Герасимов. Это как в литературе: пишешь ты повесть или роман, можно овладеть законами ремесла, но суть прежде всего в том, что ты сам из себя представляешь как художник, как писатель, как личность.

Μ. И. Ромм. Мы сейчас в сложном положении: чтобы написать книгу для ВГИКа, мы неизбежно должны обсудить для начала скелет.

Должно быть введение – о чем книга. Затем будут диалоги – какой был мой путь, каков был твой путь. Драматургия – при том, что я, например, не всегда сам писал сценарии. Мне нужен толчок, я беру чужую задумку, а потом пишу или вместе с автором задумки, или сам; чаще всего потом я пишу сам. Так все – драматургия, актер, монтаж, оператор.

С. А. Герасимов. Ну да, то есть фильм – дело коллективное, режиссер объединяет коллектив и все специальности, в него входящие: драматург, художник, оператор, актер и так далее.

Μ. И. Ромм. Можно двояко построить эту книгу. Или взять за основу – что такое режиссер – и построить так: режиссер и литература, режиссер и оператор, режиссер и монтаж, режиссер и актер; или по-другому – превратить ее в разговор о режиссуре не по главам, а свободно, просто обозначить дни бесед: диалог первый, диалог второй.

С. А. Герасимов. А что, если соединить и то и другое вместе: взять в качестве конструктивной рамки – фильм от замысла до экрана, до выхода к зрителю, и одновременно вести свободные диалоги? Потому что какой-то каркас – от замысла к экрану – должен быть, он будет нам давать ориентиры.

Μ. И. Ромм. И должна быть, например, отдельная глава – что мы представляем себе в виде хорошего или дурного режиссера. А поскольку это все-таки книга академического характера, нам нужно еще работать над главами: кинематограф и время, кинематограф и телевидение, любительское кино, зарубежное кино.

С. А. Герасимов. Конечно, будут протуберанцы в разные стороны, как языки пламени, пускай будут. Пускай будут отступления теоретического характера, при том, что останутся и какие-то точные ориентиры: замысел, сценарий, оператор, актер – весь коллектив.

Μ. И. Ромм. «От замысла к фильму», согласен. Диалоги – тоже согласен. Но вот что я хочу сказать: мы делаем книгу для ВГИКа. Но если взять мои лекции во ВГИКе за много лет, они регулярно стенографировались, – говорят, что это очень интересно, – то для меня они уже неприемлемы. Я готов сегодня оспаривать все свое, потому что все очень изменилось.

С. А. Герасимов. Абсолютно согласен. Я тоже готов оспаривать записанное в минувшие годы.

Μ. И. Ромм. Мы много лет с тобой не разговаривали по творческим вопросам, не встречались, каждый жил своей жизнью и шел своей дорогой, а теперь, когда встретились, оказалось, что мы думаем вместе, и это значит, что в мире что-то происходит, что-то случилось, что нас обоих объединяет.

С. А. Герасимов. Настолько думаем вместе, что, боюсь, у нас вместо диалога получится монолог: один будет соглашаться с другим и только поддакивать.

Μ. И. Ромм. Что мне кажется чрезвычайно важным в связи с этим: несомненно, в первой главе нашей книги надо говорить о том, что мы пишем ее в 1971 и 1972 годах двадцатого века, не отрезанные от мира и не прикрытые стенами ВГИКа, что мы хорошо знаем о происходящем во всем мире, что кинематограф связан со всем миром.

Положение в кинематографе и в мире необычайно сложно. И не будем скрывать, что оно сложно и у нас, особенно для молодых режиссеров. Сложно прежде всего потому, что надо понять современный мир, говорить современным языком, и в то же самое время этот современный язык должен опираться на какие-то незыблемые, прочные нравственные и политические устои, в которые мы верим и от которых не можем отказаться.

Но нельзя при этом стоять на позициях, на которых стоят некоторые товарищи. Один из них, например, мне советует: «Знаете что, Михаил Ильич? Почему вы не сделаете еще раз «Ленин в Октябре»?» – «Да потому, что я уже делал». – «Но он не цветной, он уже устарел, – сделайте вот еще раз точно эту картину».

Я говорю: «Как можно сделать точно ту же самую картину через 35 лет? Ведь кинематограф-то изменился». Он мне говорит: «Да нет, старые картины очень хорошие. Они хороши как воспоминание, как книжка своего времени, они хороши, как хорош Пушкин, с учетом того, что он писал в XIX веке, в начале, и как Толстой хорош при том, что он писал в XIX веке, в конце»… Но ведь не может человек…

С. А. Герасимов. Нельзя остановить время, короче говоря.

Μ. И. Ромм. Нельзя остановить время. Значит, мы должны, констатируя вот эту сложность, решить, что, в конце концов, мы должны говорить о кинематографе, и в частности рассказать о том, как он менялся на наших глазах вместе со временем и что мы думаем сегодня по самым основным профессиональным вопросам, потому что завтра это будет совершенно иначе – незыблемых вещей нет.

Знаменитая «восьмерка», при которой снималась тридцать лет назад каждая мизансцена: чуть-чуть направо, чуть-чуть налево, и тогда кадры встречались и т д., – сегодня она не существует. Можно, как раз наоборот, пользоваться не «восьмеркой», а беспрерывными панорамами. И вообще сегодня можно монтировать портреты – лицо в лицо, лицо в затылок – и тоже можно.

С. А. Герасимов. Можно, можно.

Μ. И. Ромм. Можно, чтобы половина человека резалась за краем кадра.

С. А. Герасимов. Даже хорошо.

Μ. И. Ромм. Можно и это, даже хорошо. И, вообще говоря, правил нет, правила не нужно, по-моему, канонизировать. Но какие-то азбучные истины при этом необходимы, хотя бы для того, чтобы их нарушать. Есть в этом все-таки и зачатки профессии, а не только ремесла. Потому что у нас огромное количество людей, которые отлично знают ремесло и не знают профессии режиссера. Профессия режиссера, это ты верно начал говорить, так же как профессия писателя, – это профессия мыслителя, в общем-то. В целом фильм, да и монтаж тоже, есть развитие мысли. И работа с актером есть прежде всего интеллектуальная работа – работа мысли всегда.

С. А. Герасимов. Бесспорно.

Μ. И. Ромм. Я поэтому и не люблю показывать актерам. Нужно, чтобы он сам думал. Хотя можно и показать. И так далее.

С. А. Герасимов. Что происходит с миром?

Μ. И. Ромм. Так вот, что же происходит с миром и кинематографом?

Мы духовно не подготовлены