Традиции & Авангард. №1 (12) 2022 - Литературно-художественный журнал

– По кирпичной стеночке. И запах. До сих пор помню. Чистейший грушёвый, грушёвый, понимаете вы, самогон. Стоим вдыхаем, я и патруль. И старший такой: «Ну ты муфло-о-он, солдат».

– Антоша не ест. Совсем.

Коля погладил ее по ноге – все хорошо, сейчас, подожди немного.

Но посмеяться нормально уже не получилось.

– А я предупреждала! – Инга стоит над Колей, ресницами хлоп, хлоп, хлоп-хлоп. – Не будет он это есть. Он с кроликом с детства не любит.

Мы, как обычно, не заостряем – глотаем кофе, вдыхаем оздоровительный йод.

– Да, милая. Что там у вас?

– Издеваешься? Я тебе уже два раза сказала. – Она выкинула руку в сторону травянистого склона, по которому уныло, как крошечные овцы по пастбищу, бродили собаки. – Антоша. Отказывается. Есть.

– Так.

– Что «так»? Ну что «так»? Ты о ком-нибудь кроме себя можешь подумать? О себе не забыл. И сырокопченую, и сервелат, и сарделек три кило. А малышам? Говорила же! Ты всегда от нас отмахиваешься. С кроликом только Маша ест! Я же говорила. Мальчики едят с индейкой, с курицей и паштет. Все.

Коля посмотрел, как морская пена тает на застланной водорослями гальке, и сказал:

– Проголодается, съест. Так бабушка всегда говорила. Про меня.

Мы все пожалели о сказанном.

Коля, видимо, рассчитывал прикрыться бабушкой, но бабушка ему не помогла.

Инга расправила плечи – так, что под натянувшейся футболкой проклюнулись соски, – и, процедив ледяным тоном: «Хорошо», стала подниматься в глубь берега. Сланцы ее шлепали хлестко, размеренно, с явной угрозой.

– Как много медуз прибило, – сказал Дима.

– Что говоришь?

– Медузы. – Дима мотнул головой. – Видите, нет?

Метрах в тридцати от берега – будто комковатое изодранное кружево.

– В новостях писали, ядовитые.

– Было такое нашествие лет восемь назад. Помните?

– Да больше. Лет десять точно.

Тихая азовская волна докатывала почти до самых шезлонгов. Ветер был соленый и мягкий. Допивали кофе, молчали. И каждый, наверное, думал сейчас о том, удастся ли сохранить настрой, уберечь отпуск от провала, и каждый хотел верить: удастся, еще немного, и все уляжется, как за ночь улегся шторм. В прошлом году Инга тоже бузила и нагнетала, требовала у Коли перенести палатку подальше от центра лагеря – чтобы собак не будили ночные посиделки. Когда он наконец переставил палатку, все ждали новых закидонов, но нет, Инга утихомирилась и даже влилась в коллектив – отпускала собак ходить по берегу и сидела вместе со всеми под тентом, смеялась вместе со всеми, разглядывала в Колин бинокль танкеры и пограничные катера.

– Мальчики! К столу! – позвала Таня.

Подорвались как по команде. Нужно переключиться, все понимали. Да и есть хотелось, встали поздновато.

Мы рассаживались за накрытым Татьяной столом, когда увидели, как Инга с собачками в охапку решительным шагом подходит к Колиной CR-V. Присела, нащупала вслепую ручку, открыла заднюю дверь и высыпала на сиденье одного за другим: Машу, Антошу, Семёна.

– Солнце! – позвал Коля. – Ты куда?

– За кормом, который ты не купил, – бросила она и прыгнула на водительское сиденье.

Завелся двигатель, и, сыпанув из-под колес камнями и песком, машина рванула к дороге.

Коля вскинул палец, словно призвал к тишине:

– О! Слышали, как ровно завелась? Поменял высоковольтные провода, совсем другая тачка.

Сели, Таня разлила чай.

Со стороны дороги послышался характерный надсадный рев: буксовала машина. На мгновение замерли. Было понятно, что Инга взяла слишком близко к камышам, прихватила край болотца – и встряла.

– Давайте завтракать, – предложил Коля. – Потом разберусь.

Чай дымился в походном чайнике без крышки. С огромной, в полметра диаметром, чугунной сковороды пялилась в летнее небо смачная, из десяти яиц, глазунья. Прекрасно. Ради таких моментов и приезжаем.

Серёга с Димкой шутливо пикировались, кто из них лучше водит, – и тот и другой в этом году попадали в нешуточные ДТП, – когда «хонда» громко хлопнула дверью – и через некоторое время еще раз. В сторону берега прошла Инга. Три собачки в охапку: лапы торчат, в глазах полный дзен.

– Ингуша, иди завтракать, – позвала Таня.

Та не ответила.

– Иди, у нас тут вкусно.

– Спасибо, Танюша, что-то аппетита нету.

Инга дошла до дальнего мыса и уселась там на возвышении: ветер треплет волосы и прозрачный оранжевый платок, повязанный на бедра, бивер под левой рукой, корги и шпиц под правой, море в редких барашках, и белый парус удаляется от Косы на северо-восток.

– Чего вы детей не заведете? – спросила вдруг Таня.

Димка осуждающе цокнул языком. Но Коля ответил без малейшего напряжения:

– Да надо бы.

Помолчал, глядя на силуэт печальной женщины, одиноко сидящей на берегу, добавил:

– Как-то она в собачек своих вцепилась. Оглянуться не успел – одна, вторая, третья. Ну и что-то… как-то…

И плечами пожал.

– Наверное, надо.

На столе был арбуз. Коля отрезал себе ломоть и стал есть не спеша.

Таня собиралась еще что-то сказать, но Димка незаметно для Коли показал ей страшные глаза: не углубляйся. Кому охота на отдыхе – море, воздух, облака – погружаться в эту психоделию? Ясно же, во-первых, что не на пустом месте. И, во-вторых, что у Коли не может быть ответов. Зачем тогда вопросы? Перевели разговор на тему глобального потепления: высохнет ли Азовское море, как Арал, потом вспомнили наводнение две тысячи четырнадцатого. Как вещи в туристических домиках приклеило песочной жижей к потолкам. Как потопило машины. Как Давидик, общий знакомый, отсиживался на чердаке с дорогим вискарем, который принесло водой из разрушенной турбазы – что вода дала, то свято. Тема беспроигрышная: про наводнение – был бы повод – интересно вспоминать. Освежил в памяти ужастик и как с ним справился – и будто от стихии подзарядился. И, наверное, недаром завели мы этот разговор как раз тогда, когда Коля невозмутимо запивает чаем бутерброд с ломтями авокадо, а Инга кинематографично сидит на берегу, провожает взглядом парус. Стихия ведь – вот это все, захватившее Колю. Заигрался, и утащило – и теперь не знает, что дальше, куда. И зачем, наверное, тоже не знает.

– Ну конечно, – хехекнул Коля себе под нос.

Мы и не заметили, как он погрузился в свой смартфон – листает что-то в инсте.

– Что там, Колёчек?

Он передал телефон.

В «Инстаграм» открыта страница Инги – печальное селфи на фоне морской панорамы. Под фотографией: «Когда надежды тонут в пучине». И комментарии.

oli_oli_73: «Не грусти, родная. Лови лучи добра (смайлик «солнце»)».

lunnaya.ya: «Кто тебя обидел? Приезжай ко мне. У меня хинкали (фото хинкали)».

gen_ad66: «Где ты там пучину нашла? Это же Азовское море».

susan.potyakina: «Как же так? Вы же такая позитивная (сердечки)».