Молочник - Владимир Алексеевич Абрамов

отправились в карман моей мантии. Затем с помощью Экскуро очистил все поверхности от мозгов и небольшого количества натекшей из раны крови, в том числе почистил и мантию жмура, которую тут же трансфигурировал в пакет. Теперь тело выглядело, как типичный Джон Доу[8], которого транспортируют в морг.

Дальше было сложнее — надо было открыть сундук и поместить пакет туда. Понятно дело, что мелкий двенадцатилетний мальчишка не в силах поднять пусть и низкорослого, но всё же взрослого мужчину. Но только если на помощь не приходит волшебство. На тело, чтобы не разлагалось и не пахло, наложил заклинание стазиса, которое обычно волшебники используют для консервации продуктов и туш животных. Затем с помощью заклинания Мобиликорпус удалось поместить «пакет» в сундук, который тут же был закрыт и уменьшен до размеров шкатулки.

Убедившись, что всё чисто и цело, никаких улик не осталось, я ещё раз почистил всё помещение разными очищающими заклинаниями, убирая и сухую, и влажную грязь, а главное, отпечатки пальцев, нитки, возможные следы крови и прочие улики. Пожалуй, этот санузел никогда не был настолько чистым, в кои-то веки тут ничем не воняло.

Кто-то громко заколотил в дверь, отчего я нервно вздрогнул, можно даже сказать, подпрыгнул на месте. Сердце заколотилось со скоростью работы перфоратора. Зажав шкатулку под мышкой, я отменил клеящее заклинание и распахнул дверь. За ней стоял Скоткинс, вид он имел крайне недовольный.

— Ты что тут делаешь, что сортир закрыт? Дрочишь, что ли? Гы-гы-гы! — тут же сам рассмеялся он.

— Ну, это…

Я не сумел придумать правдоподобного вранья, но, похоже, что этого и не было нужно, старшекурсник меня понял по-своему.

— Хы-хы-хы! Ты выбрал плохое место, для мастурбации, Колин! — заржал Скоткинс, после чего скрылся в туалете.

Ну и ладно! Пусть думают, что я запираюсь в туалете, чтобы передёрнуть, а не потому что пытаюсь избавиться от трупа волшебника, которого пытал Непростительным…

Спрятав шкатулку под мантию, я зажал её левой рукой и прошёл через шумную гостиную, никто из студентов не обращал на меня внимания. Деннис с однокурсниками играл в карты, он помахал мне рукой. Я махнул ему в ответ свободной рукой, после чего вышел из гостиной.

Дальше, стараясь сохранять беспечный вид, дошёл до выхода из замка. Поскольку сегодня выходной день, то никто не пытался меня остановить и не обращал особого внимания, преподавателей по счастью, не встретилось. На улице продолжал лить дождь, а ничего, что можно трансфигурировать в дождевик, я в спешке не захватил. Пришлось трансфигурировать в чёрный дождевик мантию.

Оборачиваясь на каждый шорох, я добрался до края Запретного леса и немного углубился в него. Ноги вязли в грязи и промокли, дождевик не помогал защитить их от влаги. В ботинках противно захлюпало.

Судорожно осмотревшись по сторонам, я решил, что это место сойдёт. Только как копать? Никаких заклинаний для этого не встречалось.

Вдруг в темноте появилось два светящихся глаза. Я вздрогнул и резко направил в ту сторону палочку. Присмотревшись, удалось разглядеть смутные очертания. Обладатель глаз сделал шаг вперёд и очертания преобразились в чёрного пса, с которым мне сегодня уже не повезло повстречаться, я его опознал по облезлому хвосту.

— Опять собака! — с болью в голосе протянул я. Вновь стала накатывать паника, а я и так на взводе. — Почему так не везёт? Что за день такой?!

Пёс вильнул хвостом и игриво припал к земле, всем своим видом демонстрируя, что не собирается на меня кидаться. Но коленки у меня всё равно жили своей жизнью, они ходили ходуном, подгибались, ноги стали ватными и с трудом удерживали меня.

— Ты! — со злостью произнёс я, обращаюсь к псу. — Копай!

— Ау?! — сделав большие глаза, опешил пёс. Он застыл статуей и смотрел на меня большими глазами.

— Да, да — копай! — твёрдо сказал я, сделав пару раз движения ногой, будто копаю яму. — Или получишь Круцио.

Собака пару раз лениво копнула землю.

Идея заставить копать могилу собаку, была самой глупой из тех, которые мне приходили в голову. Видать из-за стресса в голове что-то перемкнуло, но я решил настоять на своём.

— Хм… Я не доктор Дулиттл, но ты меня явно понимаешь. Не филонь, пёс, копай глубокую яму. Это тебе наказание за то, что испугал меня.

Собака посмотрела на меня, как на идиота.

— Круц…

Пёс тут же быстро заработал лапами и со скоростью двух с половиной таджиков стал отбрасывать землю. Копал он на зависть нашим работникам-полякам, яма быстро углублялась. Я стал выбрасывать большие пласты земли при помощи заклинания Вингардиум левиоса. После того, как яма стала достаточно большой, примерно два метра на метр и собаке по грудь, пёс вылез оттуда. Я к этому времени приноровился рыть чарами левитации, поэтому стал быстро углублять яму. Собака стояла в паре метрах от края ямы в противоположной от меня стороне и наблюдала за процессом.

Когда яма стала глубиной метр, я решил, что этого достаточно. Достал шкатулку, увеличил её до размеров сундука, открыл крышку и наставил внутрь палочку.

— Мобиликорпус.

Из сундука вылетел продолговатый свёрток в полиэтилене, повторяющий своими очертаниями человеческое тело.

— Ау?!

Показалось, что в голосе пса послышалось охреневание.

Искусно дирижируя палочкой, я уложил тело в могилу.

— Фините.

Чёрный пакет преобразился в грязную, потрёпанную мантию. На край ямы подошёл пёс и с интересом посмотрел вниз. Увидев там покойника с дырой в голове и бледной, как пергамент кожей, пес от неожиданности сел на задницу. Он резко мотнул головой в стороны.

Никогда не видел у псов таких огромных глаз. У сов видел, у собак нет. Это точно неправильная собака, наверное, волшебники скрестили её родителя с совой, только крылья забыли приживить.

Я начал левиосой забрасывать землю в могилу. Тут собака очнулась, она перекувыркнулась через голову, через мгновение передо мной предстал человек. Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч; не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, желтые зубы были видны в приоткрытый, будто от недоумения и шока рот. Я узнал его лицо — Сириус Блэк, беглец из Азкабана, портретами которого был