Книга обид Карак-Азум/Громриловые кружки - Дмитрий Ворон

Ядри Стальбород скользнул взглядом по следопыту.

— Эта шавка лишь громко брешет и ничего не может противопоставить нашей хитрости и силе воли. Куда не плюнь в ваших рядах одни предатели! Как можно верить их словам?!

Высокие белокурые эльфы взглянули на Ядри. В их глазах горел огонь бесстрашия и желания схватки. Лишь свойственная следопытам терпеливость охотника, сдерживала в узде их вскипевшую ярость.

— Торвальд Молотобоец поднял моих братьев на бой, потому что знал, пришёл час изменить свою судьбу! Торгрим Злопамятный пошёл против воли долгобородов, потому что знал, гномы должны поверить в своё будущее и своих детей! Я не прошу вас забыть горести минувших лет, я прошу подумать о будущем наших народов, и объединится перед лицом зла сегодня!

Не из дружбы, нет, но заключив сделку!

Лицо Багмана вспыхнуло, а смех умер на губах. Тяжесть слов Бьёри давила его подобно цеховому прессу.

— Сделка? Да ты спятил! Когда Каледор предал нас, мы поклялись, что никогда наш народ не пойдёт на сделку с эльфами!

— Азраи не начинали этой войны! — Никогда… никогда ни я, ни мои воины не поступали так подло! — заявил Лианэль, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Честь эльфов…

— «Честь»? — перебил его Рагнар Медный Тесак. Низкий, представительный, с очень уж суровыми чертами лица воин Железных Кирок для своего клана был легендарным героем. И два глубоких шрама на его лице, один из которых проходил от одной щеки по переносице к другой щеке, а второй спускался со лба по левой стороне лица через глаз к щеке — оба были напоминанием о тех нескольких случаях, когда он едва смог избежать смерти, сражаясь с эльфийскими героями… Рассказам, которые самому Рагнару очень уж нравились. — Должно быть у эльфов значение этого слова прямо противоположное тому, что принято в крепостях гномов… Даже если это сделали ваши братья, это — ничего не меняет!

Лианэль не обиделся на презрительные слова Рагнара. Скорее, он смотрел на гнома почти с грустью.

— Эту войну начал не обычный народ, — сказал Бьёри. — Я не поверю, что кто-то из вас желал этой войны. Но сегодня, вы можете сделать первый шаг. Сегодня, мы можем подарить этому миру немного надежды.

Рихард покачал головой.

— А ты подумал о цене, Бьёри? Сделка с этими предателями обречет нас на скорое поражение. Я не желаю иметь с ними ничего общего.

Лицо Бьёри выражало бесстрастие. Гномы по-прежнему, как и эльфы не видел в друг друге ничего, кроме врагов.

— Сила предателей возрастает с каждой секундой, которую мы тратим попусту, — сказал Лианэль. — У нас есть общий враг. Если мы хотим справиться с ним — то я готов пойти на сделку с гномами…

И это все. Ни извинений. Ни раскаяния. Эльфы предали союз, и вот теперь хотят заключить новый.

«Если хоть на секунду поверить в их слова»… — подумал Багман обернувшись на своих воинов. — «Должно быть, этот эльф действительно в отчаянии, раз решился на подобное».

А хуже всего то, что многие готовы прислушаться к Бьёри. И он готов…

— Я выслушаю тебя, азрай. Но уверен, что ещё пожалею об этом.

* * *

— Они — воплощение великого зла, — начал Лианэль, когда гномы и эльфы расселись вокруг огромного кострища.

Огонь из тел мертвых дриад, был куда приятнее живых кровожадных бестий. И к огромному удивлению гномов, от горящих трупов пахло весьма недурно…

Хотя их оружие было в ножнах или за поясами, руки дворфов Караз Анкора лежали на рукоятях — так, на всякий случай. Однако, умоляющий взгляд Бьёри, заставил Громриловых кружек и Следопытов слегка расслабиться.

— Давным-давно, более десяти тысяч лет назад по азрайскому летоисчислению, Хаос вторгся в этот мир, изменив Старый свет навсегда… Кровь и огонь залили мир, испепеляя, сокрушая…

— Мы всё знаем, — поднял руку Ядри. — Наши предки сражались с демонами в те чёрные дни.

— Верно. Весь мир полыхал от поступи Хаоса, — спокойно согласился Лианэль, не обращая внимание на придирки гнома.

Рихард нетерпеливо махнул рукой. Отблески костра плясали на его лице, на котором читалось нетерпение.

Лианэль кивнул и продолжал:

— Однако вам не известно, что корни Векового дуба в те дни были разорваны. Они простирались по всему свету поддерживая жизнь даже в таких местах как Пустоши Хаоса. Сотню веков Атари Небесная Крона поддерживал жизнь корней в этих горах, прямо у вас под носом. Он и другие древние обрекли себя на века служения Великой цели — сохранить жизнь корней до того часа, пока Вековой дуб не вернёт свою былую мощь. И вот пришёл час, когда терпение его иссякло, а ярость к гномам и другим расам этого мира обрекла древнего на безумие. Он и другие древние, что не превратили свой дух в Генераторы Сфер, предали нас и теперь, желают впитать всю мощь скрытую в братьях и все ещё живых корнях. Мощь сия настолько велика, что способна содрогнуть ваши древние царства, а после, при помощи зеленокожих уничтожить все расы в этом мире…

— Брешешь! — гаркнул Сигурд Железная Кирка. — Нет на свете силы способной обрушить стены Караз-а-Карака!

Лианэль лишь вздохнул и покачал головой. Но вновь обратился к предводителю гномов.

— Возможно, ты не веришь мне, благородный Рихард Багман, сын своего отца, но я горюю о том, что, как мне известно, случится. Гномы — гордые и благородные, но даже вы не сможете выстоять против того, что случится. Ваш народ обнаружит, что гордость и благородство мало значат там, где силы самого мироздания готовы обрушить свой гнев.

Я нисколько не сомневаюсь в мощи столицы гномов, — твёрдо произнёс эльф и добавил, — но не сомневайся и ты, есть уйма способов уничтожить этот мир и уж точно самую неприступную в мире крепость.

Рассказ о таком немыслимом союзе поразил не только Рихарда, но и следопытов, который наверняка уже догадывались об этом ранее. Все это время гномы тихо ворчали, с трудом воспринимая слова азрая.

Багман слушал, стараясь не выдавать своих чувств. Но сердце в его широкой груди стучало, подобно молоту Молотобойца, опускавшемуся на гробьевскую плоть.

Кто-то хотел было возразить. Однако Рихард поднял руку в знак тишины.

— Когда-то мы уже верили в свою непобедимость. Это было очень давно…

Сильный голос предводителя отчетливо прозвучал в холодном вечернем воздухе, подчеркивая важность сказанного. На мгновение он замолчал, чтобы эти слова запомнились.

— Но гномы должны быть верны своим вековым традициям. Книга обид, как и ровно всё, что в ней записано — записано кровью.

Предводитель Громриловые кружек решительным шагом подошёл к Лианэлю, смотря