Iris Black - Отрезок пути

– Ясно, сэр, – киваю я. – А можно вас спросить?

– Ну, рискните.

– А откуда вы обо всем этом узнали?

Некоторое время он молчит и только задумчиво водит – да сколько уже можно! – пальцем по нижней губе. Я почти перестаю надеяться на ответ, когда он говорит:

– Видите ли, тогда я работал над одним зельем и тесно сотрудничал с больницей Сент-Мунго. Точнее, с одним из целителей. Он мне и рассказал о странном состоянии девочки. Именно я был тем человеком, который предположил, что оно может быть связано с легилименцией.

– И вы потом проникли в ее сознание, да, сэр? – спрашиваю я.

– Нет, Лонгботтом, – он снисходительно усмехается. – Полагаю, мне никто бы не позволил применять легилименцию к больному ребенку.

– Это потому, что вы… ну… – называть его Пожирателем смерти вслух мне не хочется, но скрыть возмущение я не могу. В самом деле, это же несправедливо!

– Вероятно, это потому, что я, – насмешливо произносит он, внимательно за мной наблюдая, – не являюсь квалифицированным целителем и не имею соответствующих навыков и лицензий.

– Ох… – я краснею и, чтобы уйти от щекотливой темы, осторожно спрашиваю: – И она теперь всегда будет такой, сэр?

– Вряд ли, – задумчиво произносит Снейп. – Лет пять назад дела обстояли значительно хуже. Думаю, в душе она прекрасно понимает, в чем дело, но пока не готова это принять. Однако называть ее сумасшедшей было бы неправильно.

– Я это запомню, сэр.

– Запомните, Лонгботтом, – он снисходительно кивает. – И будьте осторожны. Мисс Лавгуд, сама того не желая, может узнать о вас то, что вы не хотите афишировать. Не следует слишком долго смотреть в глаза легилименту.

– Вам тоже, профессор? – тихо спрашиваю я, почему-то чувствуя неловкость.

Снейп не отвечает, только неопределенно наклоняет голову и с кривой ухмылкой откидывается в кресле, соединив кончики пальцев. Думаю, это можно считать согласием. Может, мне лучше вообще на него не смотреть? Но с этим я вряд ли справлюсь. Тем более мне как будто нечего от него скрывать. Или все-таки есть? Это зависит от того, что он уже обо мне знает.

Ночью я долго не могу уснуть, пытаясь окончательно уложить в голове полученные сведения. Вряд ли у меня теперь получится нормально реагировать на высказывания из серии: «вся моя семья училась в Гриффиндоре». Интересно, а моих родителей распределили правильно? Они были аврорами, так что вполне возможно. И что же Снейп имел в виду, предлагая спросить Джинни о ее планах? Что он вообще может о ней знать? Обязательно спрошу при первой же возможности. Если, конечно, не забуду. И Луна… вот уж никогда бы не подумал! Хотелось бы знать, когда она окончательно придет в себя… И как тогда будет себя вести.

А еще мне почему-то обидно. Наверное, не стόит принимать все так близко к сердцу, но ведь получается, что нас всех просто обманывают, а преподаватели и директор прекрасно об этом знают! Разве это справедливо? Впрочем, о чем это я? Жизнь вообще не слишком-то справедлива. Иначе она была бы совсем другой. И у меня, и у Гарри, и у Снейпа наверняка тоже. Интересно, как бы он себя вел, если бы ему не нужно было заниматься шпионажем и постоянно рисковать собой? При мысли об этом меня разбирает смех, и я прячу лицо в подушку, чтобы не расхохотаться в голос. Возможно, я заблуждаюсь, но интуиция подсказывает, что особой разницы никто бы не заметил.

1 – Эфферус

Это растение можно встретить исключительно в Западной Африке, и оно практически не изучено. Дело не в том, что гербологи такие ленивые, а том, что он совершенно неадекватен. Растения-хищники, конечно, не являются чем-то из ряда вон выходящим, но Эфферус – единственное из них, кто может сожрать человека целиком. Причем, заживо, – и никакого тебе яда для обезболивания. Ходят слухи, что Эфферус обладает совершенно уникальными свойствами, а если скушать его на завтрак, то можно обрести невероятную силу и стать практически неуязвимым. Разумеется, никаких доказательств этому нет.

Кроме того, Эфферус вполне способен выкопаться из земли и отправиться на поиски лучшей жизни. Может долго обходиться без пищи. Во время диеты уменьшается в размерах до молоденького сорняка, а слопав какого-нибудь чревоугодника, вырастает до пяти-шести футов. Один маг утверждал, что видел Эфферус ростом не менее двадцати футов. Либо врет, либо Эфферус перед этим полакомился великаном.

Изучить Эфферус мешает не только его агрессивность. Проблема в том, что он практически неуязвим для заклинаний. А если все-таки удается его убить, то он не падает, как скошенная трава, а превращается в труху, из которой даже самые великие гербологи не могут извлечь никакой информации.

Глава 20. Важен результат

– Ты можешь кое-что для меня сделать, ба? – спрашиваю я, заглядывая в ее комнату.

– Конечно, Невилл, – отвечает бабушка, поворачивая голову в мою сторону.

Она сидит в кресле, протянув ноги к зажженному камину. Из-за дементоров лето сейчас особенно промозглое, даже я иногда мерзну, чего уж говорить о ней. И приятелей своих так и не позвала ни разу. А может, они сами приходить не хотят – в такое-то время. Или прячутся где-нибудь от пожирательского гнета – среди них есть весьма своеобразные личности.

– Есть галеон, – сообщаю я, подходя поближе, – мне нужно, чтобы ты сказала, нет ли в нем чего-нибудь необычного.

Бабушка берет монетку, делает поярче свет и несколько минут внимательно ее изучает.

– На первый взгляд, это обычный галеон, – говорит она.

– Изучи тщательней, – прошу я. – Проверь на маскирующие заклинания.

– А они здесь есть? – с сомнением спрашивает бабушка.

Я киваю. Еще как есть. Более того, перед тем как сюда прийти я сообщил, что «Беллатрикс Лестрейндж – проклятая сука», и монетка это самым тщательным образом зафиксировала. Я и сейчас эту надпись вижу. А бабушка – нет. Иначе не преминула бы меня отчитать. С содержанием, впрочем, думаю, она бы согласилась, а вот с тем, что я выражаюсь подобным образом – вряд ли.

Бабушка произносит стандартное заклинание, позволяющее выявить маскирующие чары, но ничего не происходит. Я даже не удивлен – было бы глупо проколоться на такой мелочи после стольких часов работы над этим несчастным галеоном.

– Вот что, Невилл, – говорит бабушка, и в ее глазах появляется азартный блеск, – оставь-ка ты мне его до завтра. Если твои заклинания можно обнаружить и взломать, то я это сделаю.

– Спасибо, ба, – благодарю я и выхожу из комнаты. Надо возвращаться в библиотеку. Если все пройдет гладко, можно считать, что одна проблема решена. Но их еще много.

*

Неумолимо приближается Рождество. Снега намело столько, что, кажется, если сделать хоть один шаг с тропинки, можно провалиться в сугроб по пояс. Несмотря на это, погода стоит на удивление теплая для зимы. Мы с Джинни медленно бредем по тропинке к озеру и болтаем обо всем на свете. Давно у нас не было возможности вот так прогуляться. Сначала у них были тренировки, потом сама игра, где они показали себя просто потрясающе. Даже Рон, несмотря на сложности, которые у него временами вызывает квиддич, сыграл блестяще. Ну, а потом Джинни почти все свободное время проводила с Дином, несмотря на то, что он ее «кошмарно достал».

– А сейчас он где? – спрашиваю я.

– У МакГонагалл на отработке, – отвечает Джинни, – он ей эссе не сдал, и она обозлилась.

– А почему не сдал?

– Придурок потому что, – фыркает она. – Как будто не понял до сих пор, что с ней лучше не связываться. Пусть теперь отдувается.

Честно говоря, мне даже немного жаль беднягу Дина. Все-таки он не виноват в том, что Джинни так остро на все реагирует.

– И вообще, – сердито продолжает она после небольшой паузы, – все парни просто идиоты! Вот взять хотя бы моего братца. Как ты считаешь, то, что он вытворяет со своей Лавандой – это нормально?

Нет. Это, определенно, ненормально. Гермиона нравится ему с четвертого курса. Ну, допустим, тогда он этого еще не понимал. Но сейчас-то точно понимает! К чему тогда все это? Я, конечно, не специалист в таких вопросах, но…

– Рон просто хочет доказать свою независимость…

– А вместо этого доказывает свой идиотизм, – презрительно цедит Джинни. – Причем, весьма успешно.

– Думаю, рано или поздно это закончится, и у них все будет в порядке.

– Если только Гермионе раньше не надоест.

Я лихорадочно раздумываю, как бы лучше сменить тему, чтобы при этом не переключиться на Гарри. И вдруг меня осеняет.

– Учителя вас сильно предстоящими экзаменами запугивают?

– Еще как! Чуть ли не на каждом уроке напоминают, как мало времени осталось и как эти экзамены важны для нашего будущего. Будто мы сами не понимаем!

– А ты уже думала, чем будешь заниматься после школы? – затаив дыхание, спрашиваю я.

– Да, конечно, – спокойно отвечает Джинни.

Мы подходим к озеру. Оно уже замерзло, но лед еще слишком тонкий, и по нему пока нельзя безбоязненно разгуливать. Я растапливаю снег на ближайшем камне и подогреваю его, чтобы можно было нормально сидеть.