MarInk - Давайте все сойдём с ума

Пересуды и идиотские статейки в газетах продолжали сыпаться ворохом, будто не о чем было больше писать, кроме как о том, с кем спит Мальчик-который-выжил. Хогвартс бурлил, как будто кончался не ноябрь, а март. Драко жёг газеты с помощью Инсендио, поднявшись на Астрономическую башню - в это время года практически не находилось охотников туда ходить даже среди отъявленных романтиков. Драко распускал пепел по ветру и долго смотрел вниз с башни, перегнувшись через обледенелый бортик. Когда-то он немного боялся высоты, но теперь она дарила ему странное успокоение, словно давая понять, что уж она-то не предаст и всегда будет его последним шансом. Малфой проводил так часы, потом спускался, отправлял одежду, пропахшую дымом от газет, в стирку, и варил себе Перечное зелье - стояние на холодном ветру так просто не проходит.

* * *

Прошедший матч повлёк за собой не только восхищённые взоры собственной квиддичной команды и возможность ослабить график тренировок, но ещё и начало занятий Окклюменцией со Снейпом. Дважды в неделю Гарри должен был теперь к нему приходить. В первый раз в этом году из-за Окклюменции он спускался в подземелья к половине восьмого вечера, кисло размышляя, сразу Снейп его убьёт или погодит немного. Эмпирическим путём Гарри выяснил, что не сразу: в ответ на стук в дверь послышалось не «Авада Кедавра», а «Войдите», хотя и таким тоном, что ему и в подмётки не годилось заклятие «Канцерус», вызывавшее приводивший к смерти по истечении двух недель рак той части тела, куда был направлен.

- Добрый вечер, профессор, - Гарри невольно подобрался, следя за движениями сидевшего за столом Снейпа - такая угроза исходила от преподавателя зельеварения.

- Вечер добрый, Поттер, - таким голосом лучше не здороваться, а объявлять человеку, что он полное ничтожество, не достойное топтать эту Землю. Впрочем, взгляд Снейпа помог Гарри ощутить именно этот скрытый от непосвящённых смысл слов «Вечер добрый». - Вы готовы к занятию?

- Да, сэр.

- Тогда начнём. Legillimens!

Гарри опять не успел защититься, и воспоминания потекли хаотичной рекой. Вот дядя Вернон кричит на него, а Дадли подленько хихикает рядом, но Гарри занят только тем, чтобы удержаться на ногах - ему не давали есть три дня… вот Гарри поднимает палочку и впервые в жизни произносит: «Wingardium Leviosa!»… красноглазое лицо Вольдеморта, только что возродившегося с помощью крови Гарри, и тонкие безжизненные губы, произносящие: «Crucio!»… вот Драко, нежно улыбающийся, весь перемазанный шоколадным мороженым, и его лицо всё приближается и приближается - это Гарри перегибается через стол, чтобы поцеловать слизеринца… НЕТ! ЭТОГО воспоминания Снейп не увидит!! Protego!

Щит, выставленный в ярости, оказался таким прочным, что Снейпа вышвырнуло из сознания Гарри, и теперь уже гриффиндорец видел воспоминания профессора: одиннадцатилетний Снейп очарованно смотрит в котёл, зелье в котором принимает точно такой оттенок, как написано в потрёпанном учебнике… издевательский голос Сириуса: «А! Сопливус! Как жизнь?»… «Я недоволен тобой, Северус. Crucio!», и Снейп падает, корчась от боли, у ног Вольдеморта, ещё напоминающего отдалённо симпатичного и приветливого Тома Риддла… Драко, содрогаясь от рыданий, корчится на плече Снейпа, стремительно делая мантию своего крёстного мокрой насквозь, и повторяет, как в бреду: «Он меня не любит, Северус… я не могу так больше… он терпеть меня не может!..»…

Гарри был вышиблен из сознания Снейпа так внезапно, что закружилась голова. Гриффиндорец обнаружил себя стоящим на коленях и держащимся за парту. Его мутило от напряжения. «Оох… не могу сказать даже, с кем сеансы легилименции хуже - со Снейпом или с Вольдемортом».

- Достаточно на сегодня, Поттер, - голос Снейпа почти застиг Гарри врасплох. - Придёте в пятницу в то же время.

- Да, сэр, - автоматически пробормотал Гарри, с трудом вставая.

- Мой Лорд, - человек в чёрном балахоне преклонил колени перед Гарри, сидевшим на троне. - Я узнал, что тот, кто Вам нужен, имеет связь с Драко Малфоем. Возможно, мальчишку будет легче достать через Малфоя…

- У Драко собственное задание, МакНейр. И его не должны заподозрить. Ты должен достать то, что тебе поручено, сам. Или ты готов признать, что уже ни на что не годишься и уходишь на покой… на вечный покой?

- Нет, Мой Лорд! Я… я всё исполню.

- А как же иначе, МакНейр. И запомни: он должен быть у меня до дня летнего солнцестояния. Раньше - можно, если позже… что ж, ты не доживёшь.

- Я всё понял, мой Лорд.

…Гарри выдрался из сна, как рыба из сети, задыхаясь и в противной испарине. «А вот была и ещё одна возможность сравнить, с кем неприятнее контактировать». Гарри высветил перед собой циферблат: три часа ночи. Идти к Дамблдору как-то неудобно: должен же директор спать когда-нибудь. Гриффиндорец зевнул, выудил из тумбочки у кровати мантию-невидимку и отправился к Артуру.

Артур спал, и Гарри знал это. Поэтому-то он вскрыл дверь Алохоморой и скользнул под одеяло к Артуру так тихо, как только мог - чтобы не разбудить, не дай Мерлин. Больше ему ничего не снилось, кроме, разве что, неодобрительного молчания обеих сущностей - но это вполне можно было пережить, не просыпаясь.

Глава 8.

С тех пор, как Гарри узнал о том, что он волшебник, он любил Рождество. Он всегда проводил его в Хогвартсе, и с друзьями или без - оно было прекрасно хотя бы тем, что его никто не третировал, ему позволяли есть, сколько заблагорассудится, дарили ему настоящие подарки… и вообще. Однако это Рождество принесло Гарри и нотку грусти. Это ведь должно было быть его последним Рождеством в том месте, которое стало ему домом. А где он будет потом? Будущее после Хогвартса представлялось Гарри чёрной дырой. Конечно, он говорил, что хочет быть аврором и всё такое, но на самом деле воображение отключалось сразу, когда он пытался представить себе, что Вольдеморт мёртв наконец, и можно идти куда хочешь, делать что хочешь… больше ни уроков, ни Дурслей, ни мыслей о битве, которая предстоит в ближайшем будущем. А что дальше-то? Эти размышления всё чаще посещали Гарри, но он отгонял их от себя злой фразой: «Победи сначала Вольдеморта и сдай экзамены, умник!». Это, как правило, помогало. Но чем ближе было Рождество, тем всё равно грустней становилось.

На праздник в Хогвартсе остались все: Вольдеморт усилил свою активность до такой степени, что в стенах Хогвартса было на порядок безопасней, чем в любом другом месте: массовые убийства, несколько нападений в Лондоне и по всей стране с массовыми уничтожениями магглов и магглорожденных волшебников. Поэтому было решено устроить не просто скромный ужин, как это бывало, когда на Рождестве присутствовало с десяток студентов, а настоящий бал.

Замок был украшен венками, омелой, лентами и походил на старинную игрушку. Ёлка в Большом зале упиралась в потолок, увитая серебристыми гирляндами и увешанная волшебными украшениями. Гарри впитывал в себя атмосферу Рождества, широко раскрыв глаза и радуясь всему, как ребёнок. Был, правда, один человек, способный лишь своим видом сделать Гарри замкнутым на ближайший час - это был Драко Малфой. Всякий раз, как Гарри его видел - неважно, с Чижовым или одного - у него щемило сердце и его начинало глодать некое чувство вины. Впрочем, оно быстро проходило, стоило Гарри оказаться в надёжных объятиях Артура, который никогда ни о чём не допытывался.

Гермиона продолжала разбирать бумаги рода Поттеров и на редкие вопросы Гарри «Как, прогресс есть?» отвечала, что ещё не закончила разбор всех документов. Гарри понимающе кивал и шёл поиграть с Роном в шахматы или полетать с Артуром - не в качестве тренировки, а просто так.

Девушки занимались в основном нарядами. Везде были разложены куски самой разной материи, валялись нитки, и Гарри пару раз ухитрился сесть в гостиной на иголку. Хорошо ещё, что этого никто не видел. Взрывы девичьего смеха, перешёптывания, предвкушающий блеск глаз преследовали Гарри повсюду, и он задавался вопросом: относится это специально к нему или они так делают всё время. Ожидалось, что каждый юноша пригласит на бал девушку, которая ему нравится - в этом отношении правило было устаревшим, ибо Гарри не чувствовал желания никого приглашать, разве что Стела, но он отнюдь не девушка. А вот девушки Хогвартса - разумеется, только старшекурсницы, младших на бал не допускали вообще - активно старались отбить Гарри у Артура, равно как отбить Драко Малфоя у Святослава. Гарри густо краснел, получая за трапезами в Большом зале приглашения просто пачками, и выкидывал их, не читая. Артур только смеялся и утверждал, что рано или поздно какая-нибудь нетерпеливая поклонница подольёт ему адресного приворотного зелья. Услышав такое, Гарри начал пить и есть с опаской, и это очень веселило весь седьмой курс Гриффиндора. Рон даже предположил, что с годами Гарри станет таким же раздражительным и подозрительным, как Аластор Грюм, и будет пить исключительно из собственной фляжки. Одним словом, ещё не начавшись, Рождество принесло Гриффиндору множество положительных эмоций.