Мальчик-Которого-Нет (СИ) - Зеленая Рина Васильевна

Если на остальных факультетах забота о первокурсниках всецело ложилась на плечи старост, то на Слизерине в последние десять лет, при новом декане, придерживались своей системы, которая более чем всех устраивала. Старост, конечно, выбирали. И как на других факультетах, старостой мог стать пятикурсник, с продлением этой должности на шестом курсе. Так было с Маркусом Флинтом, а вот Джемма впервые носила значок. Но это не значило, что ей не были знакомы обязанности старосты.

Особо не распространяясь, на Слизерине выбирали не только старост, но и набирали желающих получить дополнительные баллы за выполнение поручений. Ничего обременительного этим ребятам не поручали, но разница в расписаниях вторых-седьмых курсов позволяла скорректировать действия студентов так, чтобы они передавали первокурсников по цепочке от урока к уроку. Благодаря этому старостам не приходилось сломя голову нестись через весь замок, а потом опаздывать на свои занятия. За такую помощь старостам студенты получали баллы, но только в том случае, если их работу положительно оценивали сами первокурсники при голосовании.

Говоря об этом, мисс Фарли указала на ряд песочных часов на каминной полке одного из каминов. В верхних резервуарах поблескивали металлические шарики: медные, серебряные и золотые. Как оказалось, в первый день учебы декан присваивал каждым часам имя студента, решившего стать помощником старосты. После этого как первокурсники, так и другие студенты могли начислить или отнять у этих ребят «кнаты», «сикли» или «галеоны». Но часы были зачарованы так, что никто не мог проголосовать под давлением или из желания просто подкинуть кому-то халявных шариков.

Рассматривая этот вроде как простой, но на самом деле сложный артефакт, я невольно восхитилась человеком, сумевшим его создать. Пусть даже он только повторил школьные часы факультетов.

— Побудка в семь, — тем временем продолжала Джемма. — Завтрак вообще-то с четырех, но так рано встают только сумасшедшие, вроде игроков в квиддич.

— Я все слышу, Фарли! — крикнул, входя в гостиную из коридора, высокий, лопоухий, но в целом довольно симпатичный парень, оказавшийся Маркусом Флинтом.

— А разве вы не сумасшедшие? — скептически уточнила девушка. — Я раньше восьми на завтрак не выхожу, а до этого предпочитаю лежать в своей тепленькой кроватке. В кроватке, а не болтаться на метле в небе с рассвета и до заката. Так что, малыши, учтите! Я завтра поведу вас на завтрак в восемь. Ни раньше, ни позже. И буду водить на завтраки эти две недели, а Маркус — на ужины.

— Да, — подхватил парень, присел на подлокотник кресла напротив и осклабился. Он явно пытался нас припугнуть своей кривой улыбкой и неровными зубами, но в глазах плясали добродушные искры, сводя на нет все старания слизеринца. — Но учтите, что отлавливать вас по школе я не буду. Нет в гостиной в нужное время — ищете Большой зал сами или прибиваетесь к старшим товарищам.

Мы понятливо закивали.

— Расписание узнаете завтра, — перехватила инициативу в разговоре Джемма. — Но занятия всегда начинаются в девять. И у вас поначалу будет не больше трех уроков в день. Разве что зельеварение всегда двойное. А уже потом начнутся стандартные по продолжительности занятия. Мы пока не знаем, что вас ждет завтра после уроков, узнаем утром, но обычно после обеда и до ужина декан проводит индивидуальные беседы с новичками.

— Беседы? — тихо переспросил Невилл, его чуть потряхивало. — Мисс Фарли.

— Ничего ужасного, — отмахнулся Флинт. — Декан у нас жесткий и требовательный, но о своих подопечных заботится. Профессор Снейп порасспрашивает немного, уточнит увлечения. Ничего особенного.

Старосты покивали друг другу, а потом Фарли сказала:

— Ну а еще он вас запишет на факультативы, которые вы сможете посещать после основных занятий. Их проводят так же ребята с нашего факультета.

— У других ничего такого нет, — похвастался Маркус.

— А что за факультативы? — спросила Дафна и устало вздохнула.

— Есть много разных, — ответила Джемма. — Одним нужна каллиграфия, другие хотят освоить бытовые чары, третьим не понятно, как вести конспекты, работать с материалами для эссе и как эти эссе писать вообще. Полный список я раздам утром вместе с расписанием или, если декан не успеет рассмотреть заявки репетиторов, немного позже, за обедом, например.

Объяснив еще кое-какие мелочи, старосты разделили нас по полу и повели каждый в свой коридор. Названная Флинтом фамилия не оставляла мне шанса прибиться к девочкам, хотя я не сомневалась, что смогу пройти на женскую половину Слизерина.

Коридор, в который мы углубились, вывел в небольшой зал, от которого веером расходилось уже семь коридоров.

— У Гриффиндора и Рейвенкло студенты живут в башнях. Там, конечно, есть окна и не так сыро, как у нас, — поведя рукой, сказал Маркус. Тревор пронзительно квакнул, явно голосуя за сырость, и принялся выдираться из рук хозяина. Флинт, глядя на них с Невиллом, весело хмыкнул. — Зато у них там тесно и постоянно сквозняки. У нас, как видите, никаких этажей нет, каждому курсу отведен свой коридор, зато…

Парень не закончил, поманив нас в третий по счету коридор. Вспыхнули факелы, освещая длинный широкий проход, украшенный такими же барельефами, как и стены в остальной части подземелий. Двери появились не сразу, пришлось пройти с пару дюжин шагов.

— Тут достаточно комнат, чтобы каждый жил отдельно, — предупредил Маркус. — Но можно и по двое, и по трое, если кому-то так удобнее.

Подтверждая свои слова, староста распахнул ближайшую дверь из темного дерева, скрепленного полосками кованого железа и заклепками. За дверью скрывалась просторная прямоугольная комната, обставленная достаточно аскетично: кровать с зеленым балдахином, шкаф-стеллаж для книг, шкаф для вещей, стол, стул, небольшой камин с креслом при нем и узкая дверца, за которой явно прятался свой отдельный санузел. Я не без облегчения выдохнула, уже представляя, как смогу спокойно существовать на мужской половине, ничем себя не выдавая. Это вам не Гриффиндор с общими умывальнями и открытыми душевыми, не спальня на пятерых.

«Живем, Харо!» — мысленно возликовала я и едва не рванула выбирать себе комнату, не дослушав последние наставления старосты:

— У нас тут уважают личное пространство, а потому учтите, что выбранная комната закрепляется за вами до самого выпуска и без вашего добровольного согласия в нее может войти лишь декан или староста. Это означает, что проспавших никто не придет будить, если вы заранее об этом с кем-либо не договорились.

Мальчишки что-то нестройно замычали, пока я через порог рассматривала уже открытую комнату. И не заметила, что Нотт и Забини утопали в ближайшие спальни, а Двое-Из-Ларца без раздумий облюбовали одну спальню. Я уже хотела было пойти поискать себе спальню подальше от других, как внезапно меня перехватили и запихнули в открытую дверь. Не успела я вякнуть, как оказалась в комнате не одна, Малфой и Лонгботтом без раздумий шагнули следом и не слишком довольно взглянули друг на друга.

«Тэкс, они оба хотят жить со мной в одной спальне? — быстро сообразила я. — Вот же обломинго!»

Сбегать, отмахиваясь желанием жить отдельно, я раздумала в первую же секунду, видя решительные взгляды мальчишек. А быстро изменившаяся спальня позволила надеяться, что уж с двумя соседями я как-нибудь справлюсь: спальня значительно расширилась, симметрично, но на значительном расстоянии встали три кровати, два больших стеллажа разделили комнату на три условные зоны. Столы и стулья в нужном количестве появились у стеллажей, а рядом с кроватями — шкафы. Камин стал больше и рядом с ним возникли дополнительные кресла, правда, разные по дизайну, пусть и с зеленой обивкой. А вот дверей в санузел оказалось две. За одной прятался туалет с тремя кабинками и тремя раковинами, а за другой — самая настоящая ванная комната с ванной, опирающейся на вздыбившихся змей, и душевой кабинкой с непрозрачными дверцами.

«Могло быть и хуже», — смирилась я, вспоминая общагу. Тревор чему-то довольно квакнул и таки вырвался из захвата хозяйских рук.