Через Миры - Юрий Корчагин

* * *

Проснувшись от странного сна, я в первую очередь убедился, что с Фрэки всё в порядке. В отличие от Азгероса, что откровенно побаивался Барьера, а потому предпочитал сидеть в татуировке, волк, как только понял, что не особо нужен, отправился исследовать местные леса. По обратной связи пришли образы довольства и счастья, а значит беспокоиться не о чём.

Аккуратно выбравшись из объятий трёх девушек, что ночью решили присоединиться ко мне в постели, а может просто не нашли иного места для сна, я привёл себя в порядок и отправился вниз. Рассвет был ещё несколько часов назад, так что на кухне всё уже должно было быть готово. Сладко потянувшись, я создал над собой несколько литров воды, чтобы взбодриться.

Сегодня очередной важный день, надо ещё раз пообщаться с лидерами банд, обговорить с ними новые обязанности, а заодно пообщаться со смотрящими за шахтёрами призраками. Они как раз должны были если не составить списки, то хотя бы опросить своих подопечных об их прошлом: кто чем занимался, за что сюда угодил и каким ремеслом владеет. Особой категорией проходила грамотность, ведь без грамотных людей мне придётся слишком многим заниматься лично.

Лидеры банд собрались ближе к полудню и начали как докладывать о проделанной работе, так и прощупывать меня. Хитрые, резкие и сильные мужчины, что в около звериной среде не только выбились наверх, но и подмяли под себя немало людей, хотели всего и сразу, и всё за мой счёт. Чем-то они напоминали мелких дворян, что иногда приходили ко мне на службу ещё на Голарионе, такие же наглые и пробивные.

Окоротить аппетиты авторитетов удалось достаточно просто, намекнув, что если они не захотят со мной работать и будут требовать невозможного, то мне проще найти им замену, чем пытаться играть в поддавки. Недавняя расправа с Гомезом и вчерашний инцидент со жрецами, слух о котором уже успел разойтись по лагерю, умерили их пыл, но надолго ли?

Больше всех говорили Диего и Торус, как самые уважаемые и авторитетные из присутствующих, что ранее стояли всего на ступень ниже почивших баронов. С ними мне повезло, так как ни один, ни второй к вершинам власти не рвались, но и некую независимость готовы были отстаивать до конца, и получив от меня некоторые преференции, были готовы к сотрудничеству.

Грамотных в Старом Лагере оказалось немного, всего два десятка, причём больше половины из них умели только читать, медленно и по слогам. Особое внимание я уделил двум индивидам, Пако и Мильтену. Оба грамотны, обоих рекомендовали. Причём Пако, которого рекомендовал Торус, до попадания за Барьер, успел пару лет послужить в монастыре Инноса, а значит, мог получить начальное магическое обучение. Мильтен же оказался хорошим другом Диего, что грезил магией. Понятно, что два самых авторитетных в Старом Лагере человека решили протолкнуть ко мне в ближний круг своих людей, но отказываться от подобного я не собирался.

Итогом собрания стало окончательное утверждение нового порядка в Старом Лагере. Наверху находился я, как единоличный правитель. Напрямую мне подчинялись Хенвальд с присягнувшими северянами в качестве личной гвардии, слуги замка, новообразованная канцелярия и несколько одиночек, таких как Скорпио и кузнец Стоун. Торус, Диего и прочие призраки и стражи, что имели за собой силу, становились кем-то вроде вассалов со своими наделами. Торус отвечал за поддержание порядка и обеспечение безопасности внутри стен, Диего за улаживание мелких конфликтов и караваны, остальные же продолжили заниматься тем же, чем раньше, только под моим присмотром.

Новым образованием стали некие аналоги гильдий, что объединят ремесленников: плотников, кузнецов, портных, охотников и прочих мастеровых. Теперь, обученные ремеслу каторжане, вместо того чтобы махать кайлом в шахте займутся полезным делом. Радикальных изменений я пока производить не планировал, лишь дать небольшой толчок к преобразованию бандитской вольницы в нечто похожее на нормальное общество.

— Теперь перейдём к преступлениям, — оглядел я собравшихся тяжёлым взглядом, — да, многие из вас привыкли к некой безнаказанности, в особенности по отношению к шахтёрам и новичкам, но с этим надо заканчивать. Для начала надо составить чёткий перечень нарушений и определить за них соразмерное наказание. К примеру, за убийство шахтёра, без причины, убийца сам отправится в шахту…

— Это что теперь, — возмутился один из стражников, — их теперь и учить нельзя? Селюки же слов не понимают, пока рёбра не пересчитаешь.

— Я же чётко сказал, за убийство, — с нажимом сказал я, — если некто решит, что может жить в Старом Лагере, ничего не давая ему взамен, то от его… поучения будет только польза.

— А с ворами что? — напряжённо спросил Фингерс, мастер по созданию, и не только, замков.

— Если попадётся, — сконцентрировал я внимание на нём, — сначала плетей, потом клеймо, если и это не заставит его прекратить, в кандалы и в шахту.

— А почему не казнь? — встрепенулся Фиск, фактически главный торговец в лагере.

— Чтобы пользу приносили, а не верёвки переводили, — жёстко отрезал я, прекрасно помня, что происходит с душами людей после их смерти под Барьером.

— А что будет с торговлей? — вновь задал вопрос Фиск, — Если всё так пойдёт, то…

Договорить он не успел, так как дверь в тронный зал с грохотом открылась и в неё ввалился тяжело дышащий стражник, из плеча которого торчала стрела.

— Ярл, на нас напали! — прокричал он, перед тем как начал оседать.

— Поднесите его ко мне, — дал я знак застывшим у дверей стражникам, что беспрепятственно пропустили своего коллегу.

— Мы сопровождали груз с рудой, — тяжело дыша, отвечал он, — из шахты. Всё вроде было хорошо, но когда мы дошли до развилки на Новый Лагерь, из кустов полетели стрелы.

— Продолжай, — осмотрев спину стражника, из которой торчало ещё шесть стрел, после чего начал вливать в него целительную энергию.

— Мы поначалу думали, что всё будет как обычно, — морщась после каждой выдернутой стрелы, он уже начал выглядеть лучше, — постреляем из-за телег, да разойдёмся, но по нам начали стрелять сзади.

— Чёртов Ли, — нахмурился Торус, — совсем не следит за ворами.

— Это были люди из Нового Лагеря? — уточнил я.

— Да, они носили их цвета,