Сергей Малышонок - Гарри Поттер и Суровая Реальность

— Эй, Гарри, что ты тут делаешь? — Уизли № 6 вывел меня из созерцательного состояния. Эх, ну вот что ему надо?

— Сижу… размышляю, — недовольно смотрю на Рона. Ноль реакции.

— И о чем?

— О Кубке Огня, — честно признался я.

— Придумываешь, как обойти защиту Дамблдора? Ну… ты же расскажешь мне, если узнаешь как? — в эмоциях рыжего скользнуло что–то вроде жадности и предвкушения.

— Разумеется, — киваю, — но сначала стоит разведать, что это будет за защита. Боюсь, раньше начала отбора мы этого не узнаем, а значит, времени придумать обходной маневр будет немного. Не думаю, что можно будет просто попросить старшекурсника подать заявку с нашими именами.

— Угу, пошли на завтрак? — кто о чем, а рыжий о хавчике.

— И что у нас сегодня утром на завтрак, Рон?

— Тоже, что и каждое утро, Гарри, овсянка! — ответил Уизли и радостно потопал в Большой Зал. Мрачно посмотрев ему вслед, я тяжело вздохнул, взвалив на плечо свой вещмешок и отправился за ним — начинались суровые будни магической школы.

Глава 8. Практическая магия или немного о финансах

— Жил был у бабушки серенький козлик…

Лавр Маркинс. Хозяин таверны «Гарцующий Пони».

— А ты, Лавр, теперь вообще лягушка!

Гендальф Серый. Маг.

Просто анекдот.

Жизнь довольно быстро вошла в свою колею — очень ранним утром подкармливание соплохвостов магией, где–то три четверти резерва уходило в этих животинок. А что и им полезно и мне некоторая разминка и постепенное восстановление прежнего объема, хотя такими темпами до уровня Сефирота я буду возвращаться лет двадцать–тридцать, впрочем, в этом мире мощность меня интересует в последнюю очередь, а вот тонкость применения… Трансфигурация, как много в этом слове. А когда я своими глазами увидел её реальное применение… черт, сначала я подумал, что маги этого мира как–то не знают закона сохранения материи–энергии. Был ёжик. Обычный такой ничем не примечательный ёжик. Взмах палочкой МакГонагал и ёжик становится небольшой подушкой для булавок и игл. Более того, уже с парой десяток различных иголок в ней. Подушку пронесли по рядам и даже дали потрогать. Хорошие железные иглы с серебрением, а некоторые и с позолотой. Из органического ежа. Железные иглы. Но из ежа. Мозг слегка заклинило. Одно дело иметь воспоминания о превращающемся в свинью столе и совсем другое — наблюдать похожее превращение своими собственными глазами. Органику в неорганическое соединение. Живое в неживое. Но МакКошка решила добить бедного космического монстра и, сказав, что следующий этап — это превращение неживого в живое превратила вазу в сову. Сова ухала, летала по классу и была, черт подери, действительно живой. Из ничего создать Жизнь? Причем, судя по тому, с какой легкостью птичка летает, набор базовых инстинктов у неё есть. И это маг С ранга с палкой–артефактом, по своим свойствам не сильно далеко ушедшим от волшебной ручки! Тремя небрежными жестами! Моему разуму явно брошен вызов. После урока пришлось лезть в сумку и искать книгу по теории Трансфигурации. Как оказалось — без толку, там объяснялся принцип работы преобразующих глифов (именно их нужно рисовать палочкой, причем строго определенным манером), какой элемент символа за что отвечает, даже говорилось, что чем лучше и детальнее представлять конечный результат, тем качественнее будет изделие, но, черт подери, ни строчки о том, откуда берется энергия на все это преобразование? Мана организма? Хм, ну и внешняя подпитка, как магией, так и просто энергией — в ходе преобразований, особенно ученических, я улавливал изменения температуры в комнате, точнее, понижение где–то на градус–полтора — для обычного человека совсем незаметно. Увлекшись открывшейся неизвестностью, я совершенно потерял ход времени и очнулся только на строгий окрик. Оказывается, обеспокоенная моим состоянием Гермиона привела МакГонагал. М-да, наверное, нужно было все–таки что–то отвечать на вопросы девочки…

— Мистер Поттер, разве у вас сейчас не должна быть история магии? — декан с удивлением взирала на студента своего факультета, оказавшегося настолько наглым, что решил прогулять бесполезный (по общему мнению студентов и части преподавателей) предмет в кабинете собственного «начальства».

— О, простите, профессор, задумался и не уследил за временем, — закрываю книгу, тем самым привлекая внимание к ней МакГонагал, все равно я хотел поговорить с ней на тему дополнительных занятий или чего–то в этом роде. Вещи, что месяц приходится учить по книге (это если вообще получится), порой при помощи наставника заучиваются за час). Несложная уловка сработала — волшебница кинула взгляд на книгу и приподняла брови. Грейнджер жадно вцепилась в книгу глазами.

— Теория трансфигурации? И вы что–то поняли в этой книге, мистер Поттер?! — взгляд, как на говорящую табуретку… хотя, с опытом преподавания МакГи, есть подозрение, что этих говорящих табуретов она навидалась по самое «не могу». Гермиона… всё ещё не отцеплялась взглядом от книги.

— К сожалению, у меня возникли лишь дополнительные вопросы, профессор. Если глифы четко разделены на категорию что во что превращают, то почему некоторые класса неживое–неживое чуть ли не на порядок сложнее, чем неживое–живое и даже живое–живое? Откуда берется энергия на преобразование и почему, казалось бы в совершенно разных глифах присутствуют идентичные конструкции, причем явно не для сбора энергии? — Хм… как интересно, наверное, так бы Снейп смотрел на Невилла, если бы тот сделал на его уроке Философский Камень и невзначай продемонстрировал значок Мастера — Зельевара.

— Должна признать, мистер Поттер, вы весьма удивили меня… далеко не каждый семикурсник задается такими вопросами, впрочем, ваш отец тоже пришел ко мне с похожими вопросами, — вдруг улыбнулась декан, — правда, он это сделал в середине шестого курса. Если вам интересно, то приходите в мой кабинет. В субботу, в десять часов. Мисс Грейнджер, ещё немного и вы начнете пускать слюни, если желаете, предложение распространяется и на вас. А сейчас — марш на лекцию к профессору Бинксу.

— Благодарю вас, профессор, непременно буду, — быстренько упаковав книгу обратно, я подхватил мешок и отправился к призраку. Не знаю, как там его лекции, но вот понаблюдать за подобной некротической сущностью в естественной среде обитания весьма любопытно, но стоило выйти из класса, как кудрявая девчонка накинулась на меня с расспросами, эх, а ведь все так хорошо начиналось…

Также стоит упомянуть профессора Флитвика. Этот маленький полугоблин был просто эпичен и сильно напоминал Макарова — что ростом, что искренней любовью к (шпанью) «детишкам», м-да, думаю, если бы эти два старикана познакомились, фейки повесились бы сразу — мозги им бы выели напрочь. В любом случае, когда я после урока (объяснялись так называемые манящие чары, забавная штука, кстати) вывалил перед профессором из мешка с десяток различных артефактов с Кубка Мира и попросил объяснить, как они устроены, восторгу Флитвика не было предела. К счастью (для меня) пара у профессора чар, как и у Гриффиндора была последней, так что полугоблин решил провести дополнительное занятие прямо сразу. Не отрываясь, так сказать. И опять Гермиона была рядом и жадно слушала мага. Если резюмировать его лекцию, то выходило примерно следующее. Артефактов, как таковых, существует три вида. Первый — самый простой и широко распространенный — зачарованные вещи. Это различные светильники, кричалки, вопилки и прочая мелочевка. Создавать их нетрудно — достаточно наложить на предмет нужный комплекс чар, фактически просто напитать энергией заготовку и вложить туда заклинание. Но такие предметы недолговечны — постепенно энергия в них расходуется и выветривается, в итоге те же вопилки начинаю кричать все тише и тише, к тому же, может повредиться структура заклинаний и в этом случае могут «проглатываться» или искажаться слова или части слов, светильники начнут мигать, анимированные фигурки — хромать и спотыкаться и так далее. Второй вид — это доведенный до ума первый. На предмет наносятся руны, для удержания и подпидки чар, увеличения прочности, придания других замысловатых функций. Такие вещи встречаются куда реже и стоят немало, Пример рунных артефактов, что имеют более–менее широкое распространение, это омнинокли. Ну и третий, самый редкий вид, чары наносятся на специально подготовленный материал. Причем подготовка идет в несколько ступеней, например — меч Гриффиндора как раз артефакт третьего вида. Гоблинская сталь куется из десятка металлов (скорее, все–таки имелось ввиду десяток присадок, но мало ли), обрабатывается по ходу дела заклинаниями из Высшей Трансфигурации и закаливается в специальных зельях. И это только заготовка, на которую потом накладываются чары и руны. Есть и другие примеры, но этот самый наглядный. Те же Маховики Времени также относятся к третьей группе.