Через Миры - Юрий Корчагин

помнишь, как по лагерю слухи о ярле ходили? Ну, тот что Буллита порешил и свалил? Так у того тоже огромный волк был.

— Делать то что? — спросил паникующий страж.

— Да нихрена не делать, а лучше вообще в сторону отойти. Он Гомеза порешит и нам потом спасибо скажет.

— А если Гомез его грохнет?

— Да не ссы, помнишь отряд Шрама и Арно? Так вот, я узнал парней, что с ними ушли, а значит ярл их мочканул.

— Хрена се.

Кавалькада всадников, с волком во главе без помех пролетела через ворота внешних стен.

* * *

Сидя на лавочке около своего дома, Диего лениво попивал честно выменянное на складе баронов вино. Последняя неделька выдалась беспокойной, особенно для него: Гомез бушевал и требовал найти того новичка, из-за чего в нижнем лагере всё больше шептались о ярле. Так ещё и Шрам с Арно куда-то пропали вместе с четвертью верных Гомезу людей, дело пахло бунтом или переделом власти.

Услышав топот копыт, Диего поначалу не обратил на него внимания, подумаешь — лошади, и только потом сообразил, откуда за Барьером взяться лошадям⁉ Вскочив со своей любимой скамейки, он хотел уже что-то прокричать, но увидел знакомую морду, что иногда приходила к нему в кошмарах.

На огромном волке сидел его новый знакомый, а за ним скакал пропавший отряд. Понятно, предчувствия его не обманули и сейчас что-то будет.

Расторопный страж попытался опустить надвратную решётку, чтобы заблокировать единственный вход во внутренний замок, но выскочившие из-под земли каменные колонны застопорили механизм. Без промедления ворвавшись внутрь, кавалькада скрылась из вида.

— Это что сейчас было? — спросил вечный страж ворот Торус, минуту назад отошедший отлить.

— Кажется — Гомеза пришли убивать, — спокойно отметил Диего.

— Вроде вовремя приспичило отлить, а вроде как…

— Не думай лишнего, лучше пойдём, посмотрим, чем всё кончится.

* * *

Прорваться внутрь Старого Лагеря оказалось удивительно легко, почти никакого сопротивления, а внешние ворота никто даже не попробовал закрыть. Во внутреннем дворе на меня со свитой смотрели ошарашенными глазами, но никаких действий не предпринимали.

— Эй, Гомез, — прокричал я, усиленным магией голосом, — ты вроде хотел меня видеть, и вот он я! Даже дружков твоих привёз.

Подхваченные телекинезом трупы латников с грохотом ударились о створки двери, что вела в часть замка занятого Рудными Баронами. Столь явная демонстрация силы заставила многих стражников, что до этого готовились к бою, задуматься и опустить оружие.

Реакции от главного каторжника не было, он или заснул, или испугался, впрочем, если гора не идёт к Эрику — Эрик придёт к горе. Повесив секиру за спину, я вытащил из ножен так ни разу и не опробованный в деле тесак.

Крепкие деревянные створки, закрытые на засов, вылетели из стены вместе с петлями, а мне в грудь ударили несколько арбалетных болтов. Звякнув о мифриловые пластины, вреда они не нанесли, но судьбу стрелков решили.

Ворвавшись внутрь, я тут же опустил клинок на первого выскочившего на меня бойца. Ториевое лезвие без труда рассекло дрянной металл кольчуги и поношенный поддоспешник. Откинув труп, я тут же насадил на тесак следующего смельчака, перехватив руку другого. От подоспевшего на помощь товарищам стражника, что целил прямо в шлем, меня спас прилетевший из-за спины арбалетный болт, после чего в схватку ворвались присягнувшие мне северяне. С подоспевшей подмогой схватка стала яростней, я косил выбегающих из тронного зала стражей, пока мои новые подчинённые прикрывали фланги.

Бой продлился меньше минуты, а проходная комната уже была завалена ранеными и мёртвыми. Бросив взгляд на тела павших, я заметил среди них несколько носителей моих цветов. Просьба к духу земли, и их раны затягиваются, а сами они недоумённо ощупывают молодую кожу на месте смертельных ран.

Кивнув Хенвальду, я выбил двери, ведущие в тронный зал, где меня уже ждали. На троне восседал колоритный мужик в латной броне, опёршийся на богато украшенный клинок. Рядом с ним, держа в руках осадный арбалет, стоял хлыщ с надменной улыбкой. Нажав на скобу, он предвкушающе растянул губы в улыбке. Вот только когда болт, с едва светящимся наконечником, упал в паре шагов от меня, от его улыбки не осталось и следа.

— Что же ты не вышел встретить меня, Гомез? Целый отряд прислал передать приглашение, а сам заперся? — сменив тесак на секиру, я направился к трону.

— Значит это ты ярл? — встав с трона, Гомез перехватил меч.

— Верно, ярл Тролльхейма, сэр Эрик Крылатый Меч.

— Плевать, твой труп бросят в ров у внешних стен, — встав в боевую стойку, он начал сближение.

— И всё же, оно того действительно стоило? — закружив с ним, я заметил,как тронный зал заполняется зеваками, — Устраивать на меня охоту из-за парочки идиотов?

— Никто не смеет убивать моих людей безнаказанно, — первый его выпад я парировал, направив меч в пол, отчего на каменной плитке появилась глубокая царапина, — никто не займёт мое место!

Отскочив в сторону, он широким взмахом попытался отогнать меня, но просчитался. Ударив вертикально вниз, я задел его клинок, направив его к полу, после чего быстро сократил дистанцию. Перехватив секиру обеими руками, я сам перешёл в атаку, первым же ударом разрезав богато украшенный нагрудник, но до плоти так и не достал.

Ошарашенно посмотрев на ставший почти бесполезным доспех, Гомез стал осторожней. Теперь вместо дерзких выпадов, он перешёл к обороне, изредка совершая контратаки и больше уклоняясь.

Удивительно, но бывший каторжанин отлично держался. Пусть я не использовал магию, чтобы потом никто не заявил, что победа добыта нечестным путём, но противником он оказался весьма умелым. Однако, проиграл он не из-за техники боя, и не из-за допущенной ошибки, а потому что выдохся.

Покрытый испариной и с подрагивающими руками, в один момент он не смог заблокировать удар в плечо, руки просто не успели выполнить команду мозга. С диким криком он схватился за обрубок правой руки, пока она, всё ещё сжимающая меч, сделала пару оборотов в воздухе и упала.

Пусть я чувствовал запах гнили исходящий от Гомеза с самого начала схватки, пытать его я не собирался. Взмах секиры и зачарованное лезвие перерубает Рудного Барона до середины груди, разрезая сердце на