alexz105 - Гарри Поттер и темный блеск

— Не надо, — улыбнулась девушка и поцеловала насупившегося было Гарри. — Он уже! Кстати, а что это был за ритуал? Я о таком не слышала.

— Позанимаешься историей — услышишь.

— А все–таки?

— Ритуал Верности выполняется для пар, которым предстоит долгая разлука. Оно хранит их от неверности друг другу. Вот и все.

— Ч-чего? Как это? А свобода воли? — девушка была шокирована.

— А совесть должна быть? А что делать, если ее нет? Хватит свободы! Высокие моральные качества — залог счастливой магической семьи! — наставительно произнес Гарольд и отвернулся.

— Погоди! А разве такой ритуал можно провести без их ведома?

— Можно. Достаточно того, что они пришли сюда добровольно. Они же пришли добровольно? Теперь они не могут изменить друг другу.

— А если…

— Никаких если. Магия не допустит. И, отвечая на твой следующий вопрос, о сроке действия этого ритуала, сообщаю тебе, что он пожизненный и отменить его не проще чем снять Черную метку.

Глава 113

На следующий день весь Хогвартс гудел, обсуждая помолвку в замке Малфоев. Очевидцев из школы там было немало — особенно среди старшекурсников и из числа беженцев. Поэтому, и версий событий бродило множество: от банального «скукотища», до восторженного «охренеть–не–жить». Соглашались с тем, что праздник удался. Что Люциус — молодец. Что Поттер — велик и могуч. Что Драко и Джинни… Вот тут и начинались крайности. Преподаватели дружно хвалили их за то, что они в такие юные годы проявили сознательность и провели ритуал Верности. Студентки дружно хихикали над Джинни — мол, она теперь хоть тресни — суженому рогов не навесит. А студенты угорали над Драко, которому предстоит всю жизнь «черпать из одного колодца». Что в этом плохого — никто объяснить не мог, но добротное юношеское злорадство перло из них во всей красе. Монограмма из букв «D» и «G», очень выразительно выполненная в виде пары наручников, уже украшала стены многих коридоров школы!

Джинни не выдержала и часа. Даже на первый урок не пошла. Убежала в спальню и там сидела до вечера. А Драко, с обычной презрительной усмешкой на губах, шествовал мимо этой настенной живописи и издевался над ее авторами, уверяя сокурсников, что наскальные рисунки троллей и великанов — просто шедевры по сравнению с этим убожеством. Тем не менее, он счел необходимым явиться к Гарольду за разъяснениями.

— Заходи, Драко! — пригласил его Избранный, когда Малфой постучал к нему и неприятным голосом заявил, что хочет переговорить.

— Чай? Кофе? Садись, я ждал тебя.

— Вот как? — брови блондина поползли вверх.

— Угу. И готов ответить на твои вопросы. Ты ведь пришел разъяснить ситуацию по поводу ритуала Верности?

Драко был явно сбит с толку. Он, забыв страх, пришел ссориться. А его встречают, как дорогого гостя, да еще и ждут, оказывается. Но обороты перед разговором молодой Малфой уже набрал, поэтому выпалил:

— За что? Что я тебе сделал такого плохого?

— Ничего. И я тебе тоже ничего плохого не сделал.

Драко аж задохнулся от возмущения.

— Да, ты… да, тебя… делать нечего было, что ли? — прорвало его наконец.

— Ты об этом ритуале? Не обращай внимания.

— Как это — не обращай внимания? Вся школа смеется!

— Не понимаю! Ты недоволен, что Джиневра прошла такой ритуал?

— Э–э–э… доволен. Но…

— Я все понял! Ты сам не собираешься быть ей верен?

— Собираюсь.

— Тогда чем ты недоволен?

— Сам — это когда я сам. А ты за нас решил. Неужели не понятно, что это унизительно?

— Ладно. Объясню. Ритуал несимметричный. Его придумали во времена крестовых походов. Маги отправлялись с рыцарской армией в Обетованную землю и желали, чтобы жены блюли им верность.

— Что жены с верностью делали?

— Блюли! Соблюдали, короче. Жены, как правило, соглашались принять обет, но при условии, что их драгоценные мужья поступят также. Вот и все.

— Погоди, а в чем несимметричность?

— А ты не понял? Джинни не сможет сама освободиться от обета Верности. Но ее можешь освободить ты, если переспишь с другой женщиной. Так что выбирай сам. Что тебе важнее: погулять на стороне или иметь верную жену?

Блондин тупо смотрел на него, но потом глаза его расширились:

— Ничего себе — выбор! Тут и выбора никакого нет, по сути. Но я, кажется понял тебя. Получается, этот ритуал…

— …возлагает ответственность за крепость семьи на одного из супругов. Предположительно, более сильного в моральном отношении. И в данном случае — это ты!

Хорек схватился за голову. Встал. Подошел к двери и оглянулся на Гарольда.

— Мне надо подумать.

— На здоровье! Очень полезное занятие. Не веришь мне — у крестного спроси.

Весь остаток Драко дня ходил очень тихий и задумчивый. Джинни нашла его в большом зале и тихонько села рядом, взяв за руку. Пара смотрелась красиво и убедительно. Насмешники угомонились. Монограммы ночью исчезли и больше не появлялись.

— Ну? Вы идете, Поттер? Или мой крестник окончательно испортил вам настроение?

— Скорее, я — ему. А вы откуда знаете?

— Дверь была приоткрыта, а говорить вполголоса вы оба не умеете. Так вы идете?

— Куда?

— К дементору!

— Они всегда со мной, — Гарольд кивком показал на свою черную палочку.

— Я о Дамблдоре! Кстати, дементоры там весьма пригодятся.

— Слушайте, может быть подождем? Ну что за спешка? Куда он денется?

— Гарольд, прекратите нытье! Мы должны покончить с этим! Вы обещали, наконец!

— Может быть, устроить суд?

— Ну да. А утверждать его решение пойдем к Воландеморту! Вставайте! Говорю вам, если мы не сделаем это сегодня, то он сделает это с нами завтра.

— Так быстро? Как это?

— Я в переносном смысле.

— Северус, я морально не готов. Вы не хотите понять, что он всегда был для меня чем–то большим, чем просто директор!

— Он для всех был чем–то большим. Поэтому столько народа и полегло. Надо сделать его чем–то меньшим, и всем сразу станет легче. Уверяю вас!

— Пойдемте, грохнем хоть все магическое сообщество! Только бы вы отвязались от меня! — взбеленился Гарольд и в сердцах с размаху влепил по стене заклятием Окаменения. Два комара, муха, паучок и полтора миллиона бактерий превратились в настенный микробарельеф.

— Завернемся в плащи, как ассасины? Или прикажем палить из крепостных пушек? Как там в истории описывают казни?

— Много чести. Берите палочки и идемте. Все уже спят. Шума не будет.

Редкие факелы освещали мрачноватое подземелье Хогвартса. По ощущениям, оно было выше Тайной комнаты, но намного глубже, чем спальни Слизерина. Серебристая пелена преградила им путь.

— Убирайте.

— «Фините!» — махнул палочкой Гарольд. Пелена растаяла.

— Так просто? А я все перепробовал.

— Там еще целый абзац невербальной тарабарщины, а потом уже «Фините» в конце, — объяснил юный маг.

— Умелец вы наш, — проворчал Снейп, останавливаясь у двери, — здесь?

— Да.

— Палочки наизготовку и открывайте!

— Да что там, на изготовку… он безоружен.

— Он не бывает безоружен. А тут у него было время подумать. Будьте осторожны.

— Хорошо, хорошо.

Дверь распахнулась. Темно.

— Он что у вас в темноте сидит?

— Нет. Два светильника магических горело.

— Странно.

Снейп взмахом палочки сначала осветил камеру, а затем уже ступил внутрь.

Жалкая постилка, покрывающая пол камеры. Горшок в углу. Дамблдор обнаружился лежащим ниц у омута Памяти. Глаза его болезненно зажмурились от света, он поднял голову и сел, щурясь на пришедших.

— Не успел я сам умереть. Жаль. Вижу, не с добром вы пришли сюда. Решили убить старика? Ну–ну. Прости меня, Гарри.

— Вам нет прощения, директор. И вы знаете это.

— И ты Северус, прости меня. Все гордыня моя виновата. Прости.

— Вы уже слышали ответ. Вам нет прощения. Вас не простят, Дамблдор.

— Я же не пощады прошу, а прощения. Это разные вещи, — Дамблдор говорил тихо и невнятно. Он здорово сдал за эти дни. Старый уже, дряхлый, никому не нужный. Гарольд умоляюще взглянул на Снейпа. Тот ответил ему непреклонным взглядом и поднял палочку.

— Подождите. Я не хочу, чтобы вы стали убийцей, Северус!

— Палачом, Гарольд. Палачом.

— Все равно, не хочу. Пусть им будет дементор.

Дамблдор вскинулся.

— Что? Дементор? Не хочу! Вы не посмеете! Убейте меня «Авадой», как воина! Не губите мою душу! — Глаза старика, казалось, прожигали Гарольда насквозь.

— А я не хочу, чтобы ваша душа толкалась ТАМ, среди душ ваших жертв! — голос Гарольда набирал силу. Его охватило какое–то нехорошее возбуждение. — У меня есть моральное и человеческое право уничтожить вас, и я решил им воспользоваться! Прощайте, директор! «Дементиос!» «Дементиос!» «Дементиос!!» «Дементиос!!!» Казнить его!