Пак ЮнМи и мировое правительство - birmaru

— Караулю, караулю, вы над ней трясетесь больше, чем надо мной, а я, между прочим, ребенок.

Тем временем Агдан продолжала диалог с Великим мозгом.

— Великий мозг, у меня из головы все не идут те, кто вместе с нами попал в авиакатастрофу. Мы, ладно, сыты и напоены, а они там как? Нашли их спасатели?

— Спасатели ищут совершенно в другом месте. В район Вашего падения никто не решится ни на самолетах лететь, ни на машинах ехать. Туда даже Ваши религиозные фанатики, которые попу камушками вытирают, зайти боятся.

(прим. авт. — на самом деле, туалетная бумага — не харам. В исламе предпочтение отдается очищению водой, но использование туалетной бумаги разрешено, если вода недоступна. Например, по данным BBC, Турецкое управление по делам религии в 2015 году издало фетву, разрешающую использование туалетной бумаги в таких случаях. Просто в любой религии есть фанатики, которые сами себе придумывают ограничения, стремясь казаться мудрее заслуженных богословов).

— У них наверняка с едой и водой совсем худо. Мы можем им помочь?

— Для тебя есть работа. Возьмешься выполнить, их спасение будет оплатой. Можем сначала спасти, потом работа.

— Согласна. Что нужно делать?

— Из Пентаграммы смерти можно выбраться только моими лабиринтами, но люди должны безукоризненно соблюдать все приказы, которые Ты будешь им отдавать. Кто нарушит, того я оставлю в Лабиринтах, из таких строптивцев получаются замечательные киборги-зомби. Согласна?

— Согласна. Мои спутники будут мне помогать?

— А зачем еще тебе полагаются слуги? Они здесь лишь потому, что помогают тебе. Вот это мелкий черный слуга уже облазил все помещение и припрятал два пищевых кубика. Хорошо, что модулятор я у него аннигилировал.

ЮнМи обратилась к своим спутникам:

— Нам предлагают вывести лабиринтами пассажиров и экипаж в другое место, где их найдут, но я опасаюсь, что найдутся какие-нибудь упрямцы, которые откажутся нам подчиняться. Виктор, мы можем рассчитывать на твою силовую поддержку?

— Без проблем, автомат и почти полный магазин у меня есть на крайний случай, но, если что, у этого черного прохвоста арендую лопату, это тоже весомый аргумент.

— Беремся за спасательную операцию?

Пентаграмма смерти

Борт разбившегося авиалайнера

Надежды на появление спасателей исчезли практически у всех. Хуже всего было то, что закончилось продовольствие. Если воды еще оставалось совсем чуть-чуть, то голодом все сидели уже вторые сутки. Ночью все кутались в пледы из комплекта в самолете, хотя особого тепла это не давало.

Совершенно неожиданным для всех оказалось появление из пустой пещеры (в нее уже все заглядывали на предмет наличия воды) пропавших в первый же день двух кореянок и негритенка. С ними был крепкий молчаливый парень в военной форме с автоматом.

Найдя капитана лайнера (именно он поддерживал хоть какой-то порядок в толпе штатских), ЮнМи решительно сказала:

— Спасателей не будет, но есть возможность перебраться в другое место, где шансов, что нас найдут, больше.

— А это кто у Вас такой с автоматом?

Хотя Виктор и не знал корейского, но по смыслу понял, что речь идет о нем. Он четко по-английски доложил:

— Военнослужащий российской ЧВК «Вагнер», занимаюсь подготовкой вооруженных сил Буркина Фасо по соглашению наших стран. Здесь должен обеспечить соблюдение правил безопасности при переходе.

— Понятно. А кто будет командовать эвакуацией, простите, переходом?

ЮнМи ответила:

— Командовать эвакуацией буду я. Без меня коридор эвакуации недоступен.

Еще сутки назад командир бы просто не поверил в какие-то мифические коридоры, странного русского военного, но сейчас, когда еды уже нет, а вода близка к окончанию, у него нет выбора.

— Что должен делать я?

— Вы командуете экипажем, несете все документы лайнера и аптечки. Сейчас общее построение, всем выдадим порцию еды из аварийного пайка и вперед.

— Слушаюсь!

ЮнМи с СоХён поднялись на крыло полузасыпанного барханом аэробуса. Из самолета между тем выходили все прятавшиеся там от жары.

— Внимание! — Объявила ЮнМи, — начинаем процесс эвакуации по коридору в пещере. Всем взять свои личные вещи, особенно документы, и пледы. Сейчас вам дается пищевой концентрат из аварийного пайка, его нужно съесть и строиться парами у входа в пещеру.

— Ти-и кто ващ-щ-щ-е такая, — заплетающимся голосом завопил один из пассажиров, жирный неприятный на вид блондин. Судя по речи, он добил остатки своей заначки с алкоголем и сейчас ощущал острую потребность «быковать», — Ми-и-и, видали т-т-тво-ю пи-щ-щ-щ-еру, там нет нихрена, — последнее он произнес четко.

Виктор еще только собирался вмешаться в этот диалог, когда это сделал Эйба. Он хватко подскочил к «Фоме неверующему» и от души треснул его лопатой, — Тебе что сказано? Строиться для получения еды. Жрать не хочешь, иди голодный, — этот спич сопровождался еще парой хороших ударов по спине лопатой (мысль Эйбы при этом: «правильно меня все время спрашивали, не забыл ли я ее. Полезнейшая вещь!»)

Лопатный аргумент оказался весьма весомым, пассажиры без споров потащили свои вещи и пледы, начали строиться. СоХён из мешка, до этого бывшего собственностью Эйбы, перекладывала пищевые кубики на подносы стюардессам для раздачи пассажирам.

Через пару минут ЮнМи вошла в пещеру (все прекрасно знали, что она совсем недлинная и заканчивается тупиком), приложила к стене руку, и у всех на глазах появился проем с какой-то мутной пленкой, переливающейся и колышущейся. Показывая пример, СоХён первой шагнула в эту муть, а за ней двинулись и все остальные. Жирдяя-блондина пришлось вести под руки двум другим мужчинам-пассажирам, настолько его развезло с алкоголя. Последними шагнули Агдан и Виктор.

Заброшенный город в Сахаре

Выход оказался неожиданным для всех. Во-первых, это был какой-то маленький оазис с озерцом посередине, со всех сторон окруженный пальмами и высокими барханами. Увидевшие воду сразу же кинулись к ней и начали жадно пить. Вскоре это делала почти сотня человек.

Во-вторых, на эту сцену с глубоким изумлением смотрели десяток местных жителей — туарегов и два десятка верблюдов, только что напившихся этой же воды.

Ну, а в-третьих, все спасенные напрочь не помнили того, как они здесь оказались. Воспоминания о последнем получасе жизни были напрочь удалены быстро и надежно. Еще пару минут назад они слонялись вокруг самолета, сидели в тени, и вот уже здесь, в оазисе.

Если бы здесь был Виктор, он легко смог бы заговорить с туарегами (с африканскими наречиями у него теперь замечательно), но тех, кто организовал переход, с ними не было — они остались в лабиринтах Иблиса.

Своеобразный диалог попытался организовать капитан