Фил Бандильерос - Самое естественное обезболивающее

— Я… понимаешь, Гарри, я всегда училась лучше всех и к тому же на год старше однокурсников, поэтому привыкла… Как бы это сказать… — замялась она.

— Направлять их на путь истинный? — подсказал я.

— Да. Но…

— Не надо извиняться, Гермиона. Ты же поняла, в чём твоя ошибка. Это так, в этом году меня меньше всего волновало, что там у меня в оценках — «хорошо» или «отлично». Разницы нет, — сказал я, примирительным тоном.

Гермиона, наконец, немного, успокоилась после того, невольным свидетелем чего она была несколько минут назад.

— Гарри, а Джессика это…

— Вчера ночью познакомились в клубе, — сообщил я, а Гермиона снова покраснела.

— Вы ведь… — начала она, а я улыбнулся и продолжил:

— «Занимались любовью?» — ты хотела спросить?

Гермиона, всё ещё розовая от смущения, кивнула.

— Да, Гермиона. Тебя это смущает? — с неподдельным интересом спросил я.

— Ну… — сглотнула Гермиона, отведя взгляд, — По–моему, это слишком. Месяц назад я бы не сказала, что ты на такое способен. Да ещё так… свободно. Особенно учитывая твой возраст.

— Извини, но… таков уж я, — и вообще, почему бы и нет? Я молодой, смею надеяться, немного симпатичный, юноша. В самом расцвете сил, так сказать, — я «коварно» улыбнулся. Гермиона замолчала, погрузившись в свои мысли. Я, не мешая ей думать, ждал, глядя на её странную причёску, являющуюся воплощением первозданного хаоса в нашем бренном мире.

Спустя пару минут молчания Гермиона сказала:

— Я… я всё же хочу извиниться. Я… я думала о тебе и о Роне как о… маленьких детях, которых надо оберегать и удерживать от всяких глупостей.

— Ну… что могу сказать. Ты наполовину права. Рон жить не может без твоих подсказок и советов.

Гермиона, наконец, улыбнулась, а я продолжил:

— Но я не Уизли, я не люблю, когда мне говорят, как мне надо поступать, и как не надо, в разумных пределах, конечно. Но я ненавижу, когда кто–то решает мою судьбу за меня, спасибо, этого «счастья» я хлебнул сполна и от Дамблдора, и от родственников–садистов. Так что… прости, но тебе придётся привыкнуть. Или хотя бы постараться, — закончил я, а Гермиона пристыженно молчала.

— Ладно, Гарри, я попробую. Но если что не так, ты напоминай, хорошо? — примирительно сказала она. Разговор опять свернул на меня:

— Но, Гарри, разве Сириус не против, что ты…

— Что я пришёл домой с девушкой? — спросил я, улыбнувшись. «Эх, наивная Гермиона…» — Нет, Сириус точно не против. Просто… мы вчера втроём пошли в клуб в поисках женского внимания. Я, Лунатик, он же профессор Люпин и Сириус, он же Бродяга. И никто не ушёл обиженным, правда Сириус и Ремус ушли рано утром, вместе со своими пассиями, зато мы с Джесси выспались.

На это заявление Гермиона широко распахнула глаза, глядя на меня. Я, увидев в её глазах не сказанное «Они тоже!??» только рассмеялся. Даже в ладоши похлопал, приговаривая, «О боже, Гермиона, какая невинность, какая чистота. Я в восхищении». Гермиона сглотнула, глядя на моё веселье, и сказала:

— И ничего смешного, Гарри. Ещё недавно ты был нормальным подростком, а сейчас…

— Им и остался. Только кое–чему научился у Сириуса. И… стал чуточку взрослее. А ещё меня Сириус и Ремус учат.

— Гарри, нашёл, чем хвалиться перед девушкой! — воскликнула она, снова, розовея.

— Эй, ты о чём подумала, пошлячка! Я говорил о магии! — Рассмеялся я. Гермиона, поняв, что кое–где поспешила, пристыженно замолчала.

— И всё–таки, Гарри, это немного… Странно, не находишь?

— Нет, подруга, не нахожу. Всё совершенно нормально. И вообще, пойдём, а то тут на кухне даже присесть негде, — сказал я. Мы действительно стояли, прислонившись к кухонной мебели, стулья тут не предусмотрены, кухня только для готовки.

Гермиона, согласно кивнув, тут же пошла обратно в гостиную и села на диван. Я занял кресло рядом.

— Гермиона, а ты не знаешь, как там Рон? — спросил я интересующий меня в последнее время вопрос.

— Э… видишь ли, Рон… обиделся на тебя, наговорил всякого… — опустила Гермиона взгляд в пол. Я же прикрыл глаза, вспоминая, как мы познакомились с Роном.

— Плевать, Гермиона, плевать. Рон… не хочет взрослеть. Ему страшно за ответственность, страшно то, что придётся принимать решения самому. Он… не хочет взрослеть. Я полагаю, учитывая некоторые моменты нашей дружбы, мне следует оставить всё как есть.

Гермиона снова удивлённо на меня посмотрела. Я же, развалившись в кресле, размышлял.

— То есть, Гарри, ты…

— Я не хотел бы быть необъективным, но из всей семьи Уизли во мне видят Гарри Поттера, а не мальчика–который–выжил только близнецы. Остальные…

Гермиона замолчала, раздумывая. Но потом сказала:

— Джинни влюблена в тебя.

— Изволь, Гермиона, посмотри на Джинни и на меня. Мы точно не пара. Ни при каких обстоятельствах, — сказал я, вспомнив девочку, которая явно видела во мне… — Я не принц на белом коне, и уж точно не сказочный герой. Я… простой человек. У меня есть слабости, даже слишком много, есть странности, коих на взгляд постороннего человека должно быть ещё больше.

Гермиона одобрительно кивнула и отвернулась, глядя на не зажжённый камин.

— Тогда…

— Мы остались вдвоём.

— Только не…

— И не подумаю. Мы не подходим друг другу. К сожалению, — вздохнул я. Гермиона была красивой девушкой, и станет ещё красивее, как и её сестра, но… характер несовместим с моим. Мы друг друга запилим, если попробуем быть вместе.

— Спасибо, — смутившись от моего последнего замечания, сказала она и, поднявшись с дивана, продолжила: — Если хочешь, мы можем, как–нибудь увидеться летом. Всяко лучше, чем поодиночке.

— Ладно. У тебя есть адрес?

— Да, Дамблдор дал.

— Тогда приходи в любое время, — сказал я. Гермиона достала из кармана какую–то бумажку и протянула мне, — вот мой адрес. Если что…

— Я обязательно зайду, — сказал я искренне. Было бы интересно навестить подругу.

— Спасибо за всё и… — она густо покраснела, — Не увлекайтесь… слишком. Ну, ты понял.

Я лишь рассмеялся, напомнив ей, что она обещала не читать нотации. Гермиона попрощалась и ушла камином обратно, назвав в качестве адреса кабинет Дамблдора.

4. День рождения, а тут на тебе — ни хвоста, ни подарков

Осёл Иа.

Гарри ещё немного посидел в кресле, крутя в голове произошедший разговор и поражаясь тому, что Гермиона поняла, в чём её главный недостаток. Это было странно. Гарри привык, что она слепа к тому, насколько она надоедает порой с нотациями, но подруга смогла его удивить. Возможно, просто признала, что он может в чём–то быть взрослее её, и что она, пусть и самая умная из его друзей, но это не даёт право выказывать свои непрошеные советы. Гарри с сожалением подумал, что Гермиона отнюдь не одинока, многие женщины, будучи от природы гордыми, полагают, что именно они соблюдают все правила и могут, без какого либо стеснения выговаривать мужчинам, что им следует делать, а что нет.

Открыв глаза, сохатый встал с кресла и, пройдясь взад–вперёд по комнате, погруженный в свои мысли, пошёл в библиотеку, что бы хоть как–то сменить направление мыслей, которые крутились в его голове, словно рой пчёл. Зубодробительный талмуд по теории боевых заклинаний как раз подойдёт.

Гермиона Грейнджер, переволновавшись, вернулась камином к директору и, найдя старика за своим столом, с улыбкой поведала ему, что теперь всё точно в порядке. Дамблдор, услышав, что у Поттера всё в порядке, просиял и помог задумчивой ученице добраться до дома.

Сириус Блэк, пользуясь редчайшим случаем хорошего настроения лунатика, повёл того в Косую Аллею. Там они решили несколько накопившихся вопросов и купили книги, которые понадобятся Гарри для дальнейшего обучения. На умении убивать врагов не заканчивается обучение, необходимо было ввести новые предметы, а времени становится всё меньше и меньше…

Гарри перечитал последние главы книги, по которой они с Ремусом занимались и, открыв следующую, решил, что на сегодня ему хватит.

Сириус прибыл домой на… мотоцикле.

Гарри сначала услышал непривычный рокот со стороны площади, а выглянув в окно, обнаружил своего крёстного, вместе с Ремусом восседающего на чёрном чоппере. Удивившись такому представлению, Поттер вышел встречать их — Сириус поставил своего железного коня около двери, наложив на него несколько заклинаний, не знакомых Гарри. Поттер уже стоя в двери, застал эту картину — «мародёры и железный конь».

— Бродяга, что это? — спросил, невежливо указывая пальцем на мотоцикл, Поттер.

— Как что, мой новый мотоцикл! Старый я отдал Хагриду, так что не захотел его расстраивать и купил новый. Поверь, Сохатый, несколько заклинаний и рун, и он будет летать как метла. Только на нём можно и на дорогу спуститься, и летать намного удобнее. Это Артур Уизли лет двадцать назад изобрёл способ зачаровывать так магловский транспорт…