Римские каникулы - Сим Симович

— Диктатура? — переспросил я.

— Не исключено, — Корнелий задумчиво покрутил кубок в руках. — Республиканские институты хороши для небольшого города-государства. Но когда твои границы простираются от Британии до Египта...

— Нужна сильная единоличная власть, — закончил я.

— Боюсь, что так, — вздохнул патриций. — И это меня пугает. Я сторонник старых республиканских традиций, но понимаю, что время их, возможно, прошло.

Марк отпил вина и посмотрел в окно, где за садом виднелся город.

— Перемены неизбежны, — сказал он философски. — В природе, в политике, в жизни. Вопрос лишь в том, будут ли они к лучшему или к худшему.

— Мудрые слова, — согласился я. — Но иногда людям хочется остановить время, заморозить момент, когда все было хорошо.

— Невозможно, — покачал головой Корнелий. — Время не остановишь. Можно лишь попытаться направить перемены в нужную сторону.

— А что если кто-то сам устал от времени? — спросил я осторожно. — Что если перемены стали для него... обузой?

Марк резко посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло понимание.

— Тогда этому кому-то нужно найти способ... освободиться от груза времени, — сказал он тихо.

Корнелий не понял подтекста разговора и продолжал рассуждать о политике:

— Главное — не допустить анархии. Порядок должен быть, пусть даже ценой свободы.

Я кивнул, но думал уже не о римской политике, а о том разговоре, который мне предстоял с Марком наедине. Алхимик явно догадался о моей природе. Оставалось выяснить, готов ли он мне помочь.

— Интересные времена, — заметил я, поднимая кубок. — За перемены, какими бы они ни были.

— За перемены, — эхом отозвались мои собеседники.

Когда Корнелий отлучился по делам, мы с Марком остались одни в зале. Алхимик долго молчал, изучая меня взглядом, затем решительно подошел ближе.

— Ты вчера спас меня в таверне, — сказал он тихо. — А сегодня явился сюда под чужим именем. Кто ты на самом деле, Виктор?

Я отставил кубок и посмотрел ему в глаза.

— Тот, кто ищет смерть, — ответил я просто. — А ты — тот, кто обещает создать философский камень. Насколько близко ты к цели, Марк?

Он горько рассмеялся.

— К цели? — он прошелся по комнате, взволнованно жестикулируя. — Я даже не знаю, с чего начать! Все эти годы я лишь имитирую работу, показываю Корнелию красивые опыты с цветным дымом и превращением одних металлов в другие.

— То есть ты шарлатан?

— Не шарлатан, — он остановился и повернулся ко мне. — Я действительно изучаю алхимию, но философский камень... это же миф! Легенда! Никто никогда не создавал ничего подобного.

Разочарование накатило на меня волной. Неужели я снова попал в тупик?

— Но ты говорил о превращении живого в неживое...

— Теории! — Марк махнул рукой. — Красивые слова для впечатления. Корнелий верит в чудеса, его друзья-патрицииж тоже. Они дают мне золото, дом, лабораторию, а я в обмен поддерживаю их иллюзии.

— И как долго ты собираешься так продолжать?

— А что мне остается? — в его голосе звучало отчаяние. — Если я признаюсь, что ничего не достиг за три года работы, меня выгонят на улицу. Или хуже —