Фривольное лето. Ярко горят! - Дмитрий Арканов

к вечеру близится, — возразил я, откусывая булочку. — А спалось хорошо, жаль, недолго. Как договаривались — полчаса.

Мику, прихлёбывая кефир прямо из бутылки, задумчиво наблюдала за мной, уплетающим булочку.

— Знаешь, Семён, — начала она, — а день-то у нас сегодня выдался, что называется, «с огоньком»! — уголок её губ дрогнул в едва заметной усмешке. — Утренняя репетиция прошла на удивление гладко. Ещё бы, после такой-то «ночной подготовки»! — Она многозначительно подмигнула, и я чуть не поперхнулся. — Вы с Алисой явно спелись, причём не только в музыкальном плане. Хотя, что уж тут скрывать, дуэтом вы теперь поёте просто потрясающе. В вашем исполнении появилась гармония, слаженность, от которой даже у меня мурашки по коже. Вот что значит найти правильный подход!

Мику отпила ещё кефира, помолчала, вращая бутылку тонкими пальчиками.

— Впереди вечерняя репетиция — финальный прогон перед завтрашним концертом, — продолжила Мику, мечтательно глядя в окно. — Нужно будет ещё раз пройтись по всем песням, отшлифовать шероховатости, проверить звук. Важно, чтобы каждый из нас чувствовал себя уверенно, не зажимался, не боялся сцены. Завтра важный день! Концерт — это не шутки. Надо хорошенько выспаться. Так что никаких ночных репетиций с Алисой, — она строго посмотрела на меня, но тут же лукаво улыбнулась, — и мы с тобой тоже, ммм… «репетировать» не будем. И так сегодня весь день, как сонные мухи, ходим, то и дело норовим где-нибудь прикорнуть. — Мику зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Зато после концерта, — её глаза хитро блеснули, — можно будет расслабиться и-и-и… хорошенько отдохнуть… — она многозначительно посмотрела на меня.

— С нетерпением жду этого момента! — быстро отведя взгляд, отреагировал я, почувствовав приятное волнение.

— Кстати, я всё хотела спросить… Вы с Алисой ещё не того… ну… не совсем… не окончательно сблизились?

Я замотал головой:

— Нет, не совсем… не окончательно…

— Значит, я тебя ещё не упустила! — Она просияла, но тут же смутилась, опустив глаза. — Понимаешь… Я тебе свой первый поцелуй подарила… и хочу… хочу подарить всю себя, без остатка… — Она замолчала, а потом тихо добавила: — Ну… мой другой «первый раз» тоже…

— Мику, — я осторожно взял её за руку, — я люблю тебя. Но если ты ещё не готова, то я не стану тебя торопить. Мне хочется, чтобы всё произошло, когда придёт время, когда ты сама этого захочешь. К тому же, — я замялся, — мы ещё так мало знакомы… Полагаю, ты не можешь доверять мне на все сто процентов. Мне, конечно, не положено всё это говорить, мне нужно, наоборот, тебя торопить и настаивать, — я горько усмехнулся. — Но вот уж такой я уродился, честный и ответственный. Всегда из-за этого страдаю. И, тем не менее, ты меня плохо знаешь — вдруг я окажусь каким-нибудь негодяем, которому нужно от тебя только одно… ну, то самое… а получив желаемое, я просто сбегу?

Мику подняла на меня глаза, полные нежности.

— Мама меня учила, что я должна доверять своим чувствам, — твёрдо сказала она. — И если чувства говорят «да», то и я должна ответить «да» и идти до конца… Я, конечно, совсем неопытная, и отношения у меня такие впервые, но я всем сердцем уверена, что люблю тебя, Семён. И что ты хороший человек, и тебе можно доверять. — Она улыбнулась и добавила: — И на этот случай мама мне дала вот это… — Мику достала из кармана рубашки круглый непрозрачный блистер.

Я пригляделся и прочитал «Sagami Original».

— Название мне ни о чем не говорит… — промямлил я, начиная подозревать предназначение этого подарка от мамы, но будучи не до конца уверенным, решил не показывать вида.

— Это для предохранения от нежелательной беременности. Особо тонкий, в три раза тоньше чем обычные! Почти не ощущается! Полиуретановый — отлично передает тепло партнера! Только я не совсем поняла… я в рекламе видела, что его нужно надевать на банан… для… ну чтоб он сработал. Но где мы найдём тут, в лагере, банан? — Мику озадаченно нахмурилась.

Я, поражённый одновременно и её откровенностью, и её наивностью, не смог сдержать улыбки. Вот уж действительно, Мику — сама невинность и чистота!

Сытые и довольные после полдника, мы с Мику неспешно шли в сторону музыкального клуба.

Под навесом у входа нас поджидала Алиса. Её поза — руки упёрты в бока, одна нога выставлена вперёд — не предвещала ничего хорошего. А уж выражение лица и вовсе говорило о том, что кто-то сейчас получит на орехи. Ульянки, на счастье или на беду, поблизости не наблюдалось.

— Так, любовничек, — начала Алиса, едва мы с Мику подошли ближе, — я не поняла, почему это Мику богиня, а я нет?

Я застыл на месте, лихорадочно соображая, что могло вызвать подобную претензию. «Что я такого сказал или сделал?» И тут меня осенило.

«Ночное свидание с Мику! Я действительно сравнил её с богиней, преклонил перед ней колено… Неужели Алиса узнала? Но как?»

Пока я судорожно перебирал в уме возможные варианты, Алиса нетерпеливо ждала ответа, сверля меня взглядом.

Собравшись с духом, я сделал шаг вперёд, галантно преклонил колено, прямо как тогда, ночью, перед Мику, и, взяв Алису за руку, почтительно поцеловал её ладонь.

— Конечно, ты богиня, — уверенно заявил я, глядя ей в глаза. — В этом нет никаких сомнений. Ты — богиня страсти. И потом, — добавил я чуть тише, — может, я и не говорил этого прямо тогда, ночью, но на колени-то перед тобой я встал!

Алиса, явно не ожидавшая такого поворота, вспыхнула, словно маков цвет, а в глазах заплясали озорные искорки.

— Да… с этим не поспоришь… — пробормотала она, смущённо отводя взгляд.

Мику, наблюдая за этой сценой, не смогла сдержать смешок. Похоже, я всё-таки нашёл способ уладить и этот «конфликт».

Вечернее солнце клонилось к горизонту, протягивая длинные тени от сосен. Мы с Алисой, Мику и Ульянкой вышли из столовой, сытые и умиротворённые после плотного ужина. День выдался насыщенным: репетиции, общение, волнения и переживания — всё это оставило приятную усталость в теле и лёгкую пустоту в голове. Тёплый недвижимый воздух, ленивый стрекот кузнечиков и плитки дорожки, раскрашенные пламенеющими