Фанфикс.ру айронмайденовский - Почти как в сказке

— Где здесь? — воскликнул он и на всякий случай поудобнее перехватил палочку.

— Я здесь, только ты меня не видишь... Послушай, Амикус, я... кажется, я умерла!

Мальчик прижался к двери. Сестра разговаривает с ним в виде привидения? Но где же тогда прозрачная серебристая фигура?

— Я, кажется, тоже... — пробормотал он.

— Бери ридикюль! — скомандовала Алекто. — Там сокровища и портключ. Бери и беги отсюда!

Амикус растерялся.

— А ты? — спросил он.

— Я умерла! — завопила сестра, находясь на грани истерики. — Я умерла, мне не поможешь, моё тело за этой дверью!

Амикус развернулся и рванул застрявший ключ. Умерла она — вечно эти девчонки что-нибудь придумают! Наверняка ей всего лишь показалось, а сама вопит как резаная.

— Не смей!! — визг Алекто полоснул по ушам. — Не трогай, тебя тоже затянет внутрь, и ты умрёшь! Беги, пока бабушка не вернулась!

Амикус застыл в нерешительности. С одной стороны, дело было хуже некуда, и если кто-то хотел навсегда пресечь их род, у него это почти получилось. Нужно было убираться отсюда как можно скорее, прятаться и ждать, пока сработает портключ. Но Алекто, как она сама утверждала, лежала за этой дверью — живая или мёртвая. Неужели можно оставить её злодеям на поругание? Его кровь взбунтовалась против такого решения, кровь, утверждавшая, что эта вредная своевольная девчонка — одна из самых близких ему людей в целом свете. Он снова набросился на ключ под визг и причитания невидимой сестры, не думая даже, что будет делать, если она окажется мертва. Куда он потащит её тело и далеко ли унесёт?

Ключ не поддавался.

— Ты в другую сторону попробуй, внучек, — посоветовала бабушка, вырастая рядом с Амикусом словно из-под земли.

* * *

Тихо вскрикнула Алекто; Амикус шарахнулся в сторону и вскинул палочку.

Не обращая на него внимания, старушка, которая выглядела вполне благообразно и, казалось, не несла никакой опасности, легко открыла дверь и, наклонившись, сунулась внутрь. С невиданной для старушки силой она выволокла оттуда за руки бездыханную Алекто. Голова девочки моталась по полу, обе косички расплелись, платье задралось, открывая ноги до колен.

— Вот, — сказала старушка и отпустила её руки, которые с мягким стуком ударились об пол. Амикус бросился к сестре, прислушался, есть ли дыхание, затряс за плечи вредную девчонку, которая и помереть вздумала некстати. Как же он теперь один?

— Не трудись, мертва она. Как и ты, — сурово сказала бабушка и скинула с головы капюшон промокшего плаща.

«Ну да, я и забыл, что тоже умер», — подумал Амикус, сидя на полу рядом с сестрой.

— А вы кто? — спросил он у старой колдуньи.

— Вот этого тебе знать не следует, — оборвала его та. — И так уже много чего видел. Скажу только, что захочу — оживлю вас, не захочу — так мёртвыми и останетесь.

Амикус подумал и встал на колени, молитвенно сложив руки. Он вспомнил про свою комнату в старом особняке, вспомнил про маму и папу, вспомнил даже эльфийку. Вспомнил старый вяз у ворот, с которого Алекто пару раз его стаскивала, и понял, как хочет домой.

— Ишь, чего захотел! — засмеялась ведьма, заходила по комнате, откусила пирожок, поставила метлу ровно в углу. — А вы этого заслужили, а?

— Пожалуйста, — прошептал Амикус, уже догадываясь, что она скажет.

— Да вы за один этот вечер столько друг другу хорошего напожелали! — старушка села в кресло. — А это что?

Ей под ноги выкатились два клубка, синий и красный, она подняла их и с минуту рассматривала, близко поднеся к глазам, а потом закатилась хохотом, совершенно не вяжущимся с её милым обликом.

— Ну и колдовство! Ай да Алекто! Теперь это даже я не развяжу! Вот пусть так и остаётся, попляшете у меня!

Она отбросила клубки в сторону, и у Амикуса сжалось сердце: ему почему-то стало очень плохо оттого, что с клубками обращаются так грубо. Вероятно, виной тому было колдовство, которое упомянула ведьма.

— Кто на заре возле дуба ругается? — отчитывала ведьма коленопреклонённого Амикуса. — Вот и натворили дел.

— Я больше не буду! — пообещал мальчик, которому хотелось плакать.

— Смотри! — воскликнула вдруг старушка, вскидывая руку. Амикус посмотрел туда, куда она показывала, и увидел, что на каминной полке стоит небольшой флакон, светящийся изнутри мягким золотым светом. Пожалуй, только он в этой странной комнате был живым и настоящим. Ну, за исключением пирожков, конечно.

— Сможешь взять этот флакон, напоить из него сестру и глотнуть сам — оживёте, — пообещала ведьма. — Смотри только, не урони. Уронишь — прощайся с жизнью, вечно будете мне служить, имена свои позабудете, а то ещё в птиц превращу, понятно?

Амикус не понял, почему он должен уронить флакон, послушно поднялся и подошёл к камину. Вероятно, это была какая-то ловушка, но он не мог не воспользоваться шансом спастись.

Флакон лёг в его руку, прохладный и гладкий.

— И что тут... — начал Амикус и тут же взвыл от боли: ему показалось, что он держит в руках раскалённую кочергу. Он и вправду едва не уронил флакон, но вовремя сумел подставить колено и удержал его. От боли он почти ничего не видел; доковыляв кое-как до Алекто, он попытался выдернуть пробку, но она не поддавалась, а флакон жёг, казалось, ещё сильнее, чем раньше. Амикус заплакал, вспоминая дом, и непослушными пальцами рвал пробку, пока она не выскочила. В глазах у него всё расплывалось. Он нащупал голову сестры, подсунул одну руку ей под затылок, а флакон поднёс к губам и сощурился, пытаясь понять, выливается что-нибудь из флакона Алекто в рот или нет. Амикус понял, что теряет сознание, и в этот же момент рука Алекто дёрнулась и перехватила флакон, не давая ему коснуться пола. Ведьма хмыкнула, расположившись в кресле и наблюдая за их вознёй.

* * *

Когда Амикус пришёл в себя, над ним склонялась сестра, растрёпанная, но живая. Прежде, чем он успел что-то сказать, она залепила ему оплеуху. Мальчик и слова не сказал, только потёр щёку. Он знал, как был виноват в том, что они едва не умерли, так что пощёчина была вполне заслуженна.

— Так вот, — сказала старушка, доставая откуда-то трубку и набивая её табаком. — Добро пожаловать снова в мир живых. Только вам ещё нужно до него добраться.

Амикус и Алекто, сидя на полу, уставились на неё. Пустой флакон валялся между ними; оба помнили вкус обыкновенной, чуть сладкой воды.

Дверь тихо заскрипела. Дети подпрыгнули от неожиданности и обернулись. Мистер Грейбэк стоял на пороге и с вожделением посматривал на них.

— Ну что, хозяюшка, можно я их теперь съем? — вкрадчиво спросил он.

— Нельзя! — отрезала бабушка. — Они мои, а ты, Феня, веди себя прилично!

Алекто и Амикус ни на секунду не усомнились, что мистер Грейбэк в самом деле способен их съесть, поэтому весьма обрадовались, когда колдунья не разрешила ему это сделать.

Бабушка закурила и задумчиво выпустила в потолок несколько колец дыма.

— Считайте, что я вами почти довольна, — сказала она.

— Мэм, — осмелилась Алекто. — Зачем всё это?

Старушка посмотрела на неё снисходительно.

— Подрастёте — поймёте. Впрочем, тогда у вас будут другие проблемы...

Она подхватила откуда-то ридикюль и швырнула его детям.

— Забирайте. От своих слов не откажусь, всё, что взяли, ваше. Палочку свою тоже возьмите.

Палочку схватил Амикус, сунул в ридикюль. Во все глаза брат и сестра смотрели на страшную колдунью, которая курила, покачивая ногой в чёрном ботинке.

— Что стоите? — спросила она наконец. — Портключ вон он, на столе. Заслужили.

Дети поднялись с пола и увидели, что одна из чашек на столе слегка подпрыгивает.

— Давай, — тихо прошептал Амикус. Опасливо поглядывая на старушку, они схватили чашку, и тут же портал рванул их, унося прочь.

Они пришли в себя в густой, мокрой от росы траве. Над головами их раскинулось чёрное звёздное небо, где-то неподалёку стрекотали цикады. Алекто испугалась, что они оказались там же, где и в первый раз, но, поднявшись и в очередной раз запутавшись в платье, увидела, что под холмом, защищённый чарами, стоит родной дом с покосившимися воротами и раскидистым вязом возле них.

Амикус дёрнул её за рукав, в ужасе показывая куда-то в сторону. Алекто посмотрела туда же и присела от страха: на соседнем холме, пересекая полоску рассвета на горизонте, стоял конь, на спине которого восседал всадник... без головы.

В темноте было хорошо видно, что оба совершенно белы: белый конь изредка перебирал ногами, а всадник, закутанный в белый плащ, сидел, не двигаясь.

— Привидение, — одними губами прошептал Амикус. Алекто отрицательно покачала головой: привидения были прозрачными, а здесь было какое-то иное колдовство. И это как раз тогда, когда до родного крыльца осталось не более двухсот ярдов!

— Бежим, — предложил брат. Алекто ткнула его носом в траву и прошипела:

— Ползи!

Конь всхрапнул над их головами, подняв детей из травы. Оба хором заорали и в самом деле бросились бежать, слыша, как за их спинами медленно и мерно ударяют в землю чудовищные копыта. Ворота уже были близко; Амикус тянул сестру за руку: бегал он всё равно быстрее, чем она, несмотря на боль в ноге. Алекто напрягалась из последних сил, а несчастный ридикюль летел за ней, болтаясь на ремешке.