Змеи. Мистические животные и чем они отличаются от остальных - Евгений Рыбалтовский

деду, что я только что рассматривал гадюку, как он немедленно стал собираться, не обращая внимания на несобранные моховики, желтеющие тут и там. Бабушка, напуганная не меньше деда, тащила меня с опасного болота, убеждая, что к змеям нельзя подходить, это очень опасно.

Я узнал, что цель жизни всякой змеи – выследить незадачливого грибника, а увидев, немедленно на него напасть и закусать до смерти. Это абсолютно противоречило тому, что я наблюдал лишь несколько минут назад, и почему-то никак не способствовало развитию страха, а лишь разожгло мой интерес. К огромнейшему моему сожалению, несмотря на множество животных, которые всегда жили у нас дома, все мои домашние змей очень боялись. Никто никогда не разделял мое страстное желание завести террариум с гадюкой или хотя бы с ужом. Поэтому, став постарше, я с удовольствием прогуливал школу, проводя все время в террариуме зоопарка. Через какое-то время сотрудники террариума привыкли ко мне и даже подарили двух тропических тараканов, которых я, абсолютно счастливый, притащил домой и восторженно демонстрировал перепуганной маме.

Я знал всех змей на экспозиции и мог бы и сам проводить экскурсии для посетителей. И, естественно, при первой же возможности пошел в зоопарковский кружок, лишь бы напроситься помогать в террариуме. К этому времени я уже поймал свою первую гадюку. Прочитав всю доступную тогда литературу про змей, я отлично знал, что в случае укуса, с одной стороны, ничего непоправимого со мной не произойдет, умереть я не умру, но с другой – я вряд ли нарвусь на приятные ощущения. Скорее всего, я буду испытывать очень сильную боль, головокружение и рвоту, которые могут продолжаться несколько дней. Поэтому ловил змею я предельно осторожно.

Происходило это все в пионерском лагере, когда наш отряд отправился в поход. Я обнаружил змею греющейся около густого куста на железнодорожной насыпи, мимо которой мы проходили, и практически сорвал начало похода. Гадюка никак не хотела ловиться, а оттащить меня от куста переполошившаяся пионервожатая тоже не могла. Она боялась подходить слишком близко и только голосила, стоя на тропинке. Я метался среди веток, преграждая путь перепуганной и стремящейся удрать рептилии, тщетно пытаясь прижать ее голову сломанной палкой и не обращая ни малейшего внимания ни на расцарапанную щеку, ни на несчастную вожатую, требующую немедленно вернуться в строй. В тот момент, когда я изловчился и схватил змею, с восторгом демонстрируя ее перепуганным пионерам, нервы ее сдали окончательно, и она перешла на высокий визг. Конечно, теперь я отлично ее понимаю. Отвечать за целую ватагу малолетних раздолбаев – то еще удовольствие. Но прекрасно помню и те невероятные ощущения, которые испытал, впервые поймав ядовитую змею. Она оказалась вовсе не холодной и не склизкой, как описывали рептилий все окружающие, никогда и не прикасавшиеся к ним. Ее кожа была очень теплой, сухой и бархатистой на ощупь, словно нежнейшая и чуть разогретая замша. Сжатая за шею, змея висела у меня в руках, открыв пасть, где виднелись два длинных зуба, с которых крошечными капельками стекал густой, прозрачный, янтарно-медовый яд. Временами гадюка судорожно глотала воздух, и тогда на нижней челюсти, там, где мы привыкли видеть язык, приоткрывалось странное отверстие, будто кончик трубки из тончайшей резины. Иногда ядовитые зубы начинали шевелиться, складываясь, будто лезвия перочинных ножей, и снова вставая перпендикулярно челюсти.

Ухитрившись вытащить из рюкзака бутылку, я вылил припасенную на поход воду и осторожно, хвостом вперед, стал запихивать туда свою пленницу. Это сейчас я понимаю, насколько неуклюжим я тогда был и как рисковал, совершая такие дурацкие манипуляции. Но новичкам везет, и змея довольно быстро оказалось в бутылке, а вожатая, наконец, осмелилась подойти поближе. Никакие ее уговоры и требования избавиться от гадюки результата не принесли, и в лагерь я вернулся вместе со своей добычей. Немедленно пересадив ее в трехлитровую банку, я поселил змею в своей тумбочке, и даже начальник лагеря не смогла заставить от нее избавиться. Каждый день я гулял со своей гадюкой, позволяя ей дышать свежим воздухом и греться на солнце.

В первые дни пионервожатые, опасливо сопровождавшие нас на прогулке, взывали к моему разуму и совести, но те так и не проснулись, и на меня махнули рукой. Зато все это послужило хорошей тренировкой – я научился обращаться с рептилией довольно сноровисто. Возвращаясь домой, я спрятал банку в рюкзаке среди вещей и на следующий же день помчался в зоопарк, где торжественно отдал змею в террариум.

Именно с того момента моя жизнь и покатилась по наклонной. Я доставлял массу неприятностей родным и знакомым, считавшимся нормальными людьми. А выучившись на ветеринара и получив предложение работать в террариуме, пренебрег любимой профессией, отдав ее в жертву змеям, таким мерзким, ужасным и злокозненным, на взгляд большинства, существам. Зато в обмен мне досталась вся группа ядовитых змей Ленинградского зоопарка, включавшая гюрз, кобр, тропических щитомордников, шумящих гадюк и даже одного смертельно ядовитого ленточного крайта, ближайшее противоядие от укуса которого находилось в Китае.

Просто поразительно, насколько люди противоречат сами себе. Каждый твердит, что мы давно ушли от нашей истинной природы, рождаемся и живем в цивилизации, а происхождение от общего с обезьянами предка многими воспринимается как оскорбление. Но стоит ему увидеть змею, даже безобидного ужа, как человек бледнеет и либо готов с криком бежать, либо хватается за палку. А на вопрос, почему он так испугался, неизменно отвечает, что бояться змей – это инстинкт, заложенный в нас самой природой. Мол, даже обезьяны, никогда не видевшие змей, инстинктивно их боятся. Оправдывая свой страх, он мгновенно забывает и о цивилизованности, и о том, что только что отрицал родство с обезьянами, теперь прикрываясь им как неоспоримым аргументом. И даже представить себе не может, что дети, которым родители не внушили страх перед этими существами, змей абсолютно не боятся. Я отлично понимаю, что большинство из вас могут поверить этому с большим трудом. Но это лишь потому, что вы никогда не проводили экспериментов со своими маленькими детьми. Поверьте мне на слово, да не только мне, но и множеству моих друзей, постоянно общающихся со змеями.

Для наших детей рептилии – это не ужасные существа, стремящиеся причинить вред. Они прекрасно понимают, что эти животные могут быть опасны, если с ними неправильно обращаться. Но если ты понимаешь, чего от них ждать, и умеешь правильно себя вести, вреда от змей не больше, чем от электрочайника. Но вы же не боитесь чайника? Хотя от поражения электротоком людей в мире погибает гораздо больше, чем от укусов змей. Я уже не говорю про автомобили.