Александр Волков - Основы риторики: Учебное пособие для вузов

Предусмотрительность — способность предвидеть последствия решений.

Публичная аргументация проблемна и спорна, предложения ритора влекут за собой не только положительные и отрицательные последствия, но и конфликт в аудитории, поэтому ритор обязан, прежде чем высказаться, взвесить возможные последствия своих предложений и оценить способность аудитории решить проблемы, которые ставит перед ней аргументация.

Аргументация неизбежно создает конфликтные ситуации, поскольку аудитория состоит из людей, у которых есть интересы, собственные представления о проблемах, отношение к приводимым доводам и склонность объединяться в группировки: не существует однородных аудиторий, а согласие и присоединение всегда неполны. Но конфликт должен быть разрешен силами самой аудитории, и этическая обязанность ритора — ставить перед аудиторией только такие проблемы, которые она в состоянии разрешить, и строить аргументацию таким образом, чтобы аудитория смогла найти путь решения проблемы. Если аргументация ставит аудиторию в тупик, внутреннее столкновение в ней становится неизбежным, и в конечном счете ритор будет справедливо обвинен в непредусмотрительности.

Аргументация изменяет взгляды и ценностные ориентации общества. Этичный ритор выдвигает предложения и доводы, которые вытекают из предшествующего развития аудитории и повышают ее духовный уровень. Он не просто прибегает к высоким мотивам, обосновывая предложения, но стремится выдвигать такие предложения, согласие с которыми приведет аудиторию к более высокому уровню организации и самосознания, а присоединение — к продуктивной совместной деятельности, за что и несет ответственность. Если ритор ведет понижающую аргументацию, соблазняя общество предложениями, недостойными высоких идеалов, моральный уровень аудитории понизится, а ее единство нарушится и возникнет уже внутренний конфликт между характером принятых решений и культурой общества. Общество всегда возвращается к своим историческим ценностям и отвергает предложения и аргументацию, которые оказываются несовместимыми с ними, и ритора, который внес такие предложения.

Присоединение к аргументации означает решение, которое принимается аудиторией, а не ритором. Присоединение невозможно без риторических эмоций. Но особенность риторической эмоции в том, что она всегда результат более или менее сознательного выбора аудитории. Читающий или слушающий обычно достаточно хорошо сознает, что именно ему предлагается в качестве эмоции, но вместе с тем аудитория пластична и легко поддается на отрицательные и недостойные риторические эмоции, как страх, зависть, гнев, высокомерие, эгоизм. Эмоции проходят, а память о них остается. Поэтому ритор, который создает эмоции, несовместимые с нравственными нормами общества, может, конечно, иметь успех, но успех этот будет обманчивым: аудитория, которую удается соблазнить мотивами зависти, соревновательности или взаимной враждебности, рано или поздно обратит свой гнев против самого ритора, безопасность которого не будет гарантирована ничем.

Таким образом, предусмотрительный ритор понимает, во-первых, что возможности управлять аудиторией ограничены не только ее способностью к критическому анализу аргументации, но и последствиями решений; во-вторых, что аудитория состоит из людей, обладающих свободой воли, и потому не является средством его самоутверждения; в-третьих, что аргументация должна быть совместимой с историей общества, в рамках которого она осуществляется, и состав реальных предложений ограничен культурой данного общества; в-четвертых, что последствия непредусмотрительности не наступают немедленно, но оказываются абсолютно неизбежными, причем не только для аудитории, но и для ритора.

Глава 3. Риторический логос

Аристотель определил риторику как «способность находить возможные способы убеждения относительно каждого данного предмета»[10].

При таком подходе к аргументации хорошими оказываются не те идеи и доводы, которые считает истинными или правильными ритор, а те, которые приемлемы для аудитории. Ритор действительно стремится к успеху, но если он стремится только к успеху у публики, вряд ли его аргументация будет конструктивной. Конформизм всегда приводил к застою общества. Напротив, риторическая практика Платона, опрометчиво выступавшего перед сиракузским тираном Дионисием с проектом совершенного государства и проданного за это в рабство, судьба Аристотеля, завершившего свою жизнь изгнанником на острове Эвбея в счастливом удалении от афинской демократии, трагическая смерть Цицерона и сходное завершение карьеры если не большинства, то многих великих риторов — политиков, юристов, проповедников, философов — свидетельство того, что задачи риторической аргументации не сводятся к убеждению.

Взгляд на риторику как науку об убеждении был не вполне понятен и Марку Фабию Квинтилиану — римскому филологу и юристу, автору крупнейшей риторики античности. Квинтилиан пишет: «… убеждают или, иначе сказать, побуждают речью других делать то, что желают, проститутки, подхалимы, взяточники. Оратор не всегда убеждает, но иногда эта задача у него одинаковая с людьми, не имеющими с ним в остальном ничего общего. Скажу не то, что нашел у авторов, а то, что нравится мне: риторика — наука хорошо говорить, и это, повторяю, наилучшее определение»[11].

Оратор для Квинтилиана — vir bonus dicendi peritus — достойный муж, готовый к речи, отчего и наука хорошо говорить не сводится на умение говорить правильно или красиво: «хорошо» значит для Квинтилиана «достойно». Поэтому и «хорошо говорить» значит говорить то, что следует, так, как следует сказать с определенной целью и в определенном месте. Результат правильной аргументации далеко не всегда будет благоприятным для оратора. Стремление же убедить во что бы то ни стало означает, как правило, насилие над аудиторией.

И если те, кому адресована аргументация, не склонны присоединиться к позиции ритора, хороший ритор не станет прибегать к приемам психологического давления или вводить аудиторию в заблуждение, понимая, что недобросовестная аргументация рано или поздно, но обязательно приведет к компрометации и предложений, которые он выдвигает, и его самого. Свобода воли — реальность, с которой обязан считаться ритор.

Риторическая аргументация — создание публичных высказываний, приводящих к согласию и присоединению аудитории.

Согласие — признание аудиторией обоснованности высказывания, его правильности, уместности, разумности. Присоединение — готовность принять позицию ритора.

Аргументация не сводится к выступлению или книге, но является систематическим развертыванием публичной речи, в процессе которого складываются отношения между ритором и аудиторией: в представлении аудитории формируется образ ритора, сам ритор создает совместно с аудиторией условия и стиль речи, развивается и аудитория, которая организуется и приспосабливается к образу и стилю ритора.

Аудитория и аргументация. Аудитория как общественная группировка создается аргументацией и в этом смысле является конструкцией ритора, продуктом его труда. Поэтому типы аудиторий в риторике связываются с техникой аргументации и выделяются универсальные и частные, конвенциональные и неконвенциональные аудитории.

Универсальная аудитория создается аргументацией, предпосылки которой содержат обращение к любому человеку, способному понять содержание высказываний, согласиться с ними и присоединиться к предложениям независимо от культурных, исторических или иных частных обстоятельств. Универсальна научная аргументация, которая обращена к любому, кто согласен изучать науку, принимает приемы научного доказательства и разделяет цели науки — познание объективной реальности. Универсальная аудитория, которая создается научной аргументацией, принципиально открыта и пополняется, а сами участники научного общения в отношении к строю аргументации подобны, по выражению Ф. де Соссюра, экземплярам одного словаря: ученый, который пишет статью или монографию, не ориентируется на уровень понимания, личные пристрастия и интересы, нравственные ценности, свойственные его читателям. Техника научной демонстрации возбраняет приемы эмоционального воздействия, проявления личного риторического этоса и ограничивает возможности авторского стиля.

Универсализм техники аргументации и, соответственно, аудитории свойствен не только науке как таковой, но всей рационалистической традиции философской, юридической, общественно-политической, богословской и художественной литературы. Предполагается, что рационалистический канон ясности, отчетливости, полноты, логической последовательности речи достаточен для согласия и присоединения любого нормального человека.