Владимир Аннушкин - История русской риторики. Хрестоматия

А. Ф. Мерзляков был блестящим литературным критиком и неплохим поэтом. С 1803 по 1810 г. он создал цикл песен, пользовавшихся большим успехом у современников. Ценился и педагогический талант А. Ф. Мерзлякова: среди его учеников были М. Ю. Лермонтов, А. И. Полежаев, Ф. И. Тютчев.

Для нынешней публикации избраны основные отрывки из его «Краткой риторики» – и прежде всего из «Введения», начальные суждения о сущности словесных наук, цели и пользе красноречия, о красноречии истинном и мнимом (чрезвычайно популярное рассуждение для теоретиков XIX в.); затем – отрывки из всех шести глав:

I. Всеобщая теория прозаических сочинений (учение о слоге или стиле); II. Правила о сочинении писем; III. О диалогах или разговорах; IV. Учебные сочинения; V. История (с разными жанрами); VI. Речи ораторские.

Публикуется по изданию: Мерзляков А. Ф. Краткая риторика или правила, относящиеся ко всем родам сочинений прозаических. – М., 1828 C. 16–21, 23, 26–27, 45–48, 54, 58–60, 68–70, 72–75, 78, 86–87, 95–98, 103–104, 106–111.

Введение в риторику

§ 1. Под словом речи вообще разумеется всякое словесное выражение наших мыслей и чувствований, расположенное в некотором определенном порядке и связи. Порядок и связь отличают искусственную речь от языка. Под словом языка, в пространном смысле, понимать надобно все правила речи, составляющие теперь три особенные науки: логику или диалектику, которая учит думать, рассуждать и выводить заключения правильно, связно и основательно; – грамматику, которая показывает значение, употребление и связь слов и речей, – и риторику, которая подает правила к последовательному и точному изложению мыслей, к изящному и пленительному расположению частей речи, сообразно с видами каждого особенного рода прозаических сочинений.

§ 2. Итак, риторика, принятая во всем ея пространстве, включает в себе полную теорию красноречия. Красноречие, как обыкновенно понимаем, есть способность выражать свои мысли и чувствования на письме или на словах правильно, ясно и сообразно с целию говорящего или пишущего. Древние под именем красноречия разумели единственно искусство оратора; а под именем риторики – правила, служащие к образованию ораторов. Теория прочих прозаических сочинений была предметом их диалектики и грамматики.

§ 3. Цель риторики как теории всех прозаических сочинений не ограничивается убеждением и доказательствами. В противность древним и некоторым новейшим учителям, мы понимаем под сим словом науку научить наш разум и занимать воображение, или трогать сердце и действовать на волю. Итак, искусство научать, занимать, трогать, доказывать составляет предмет всякого прозаического писателя.

§ 4. Смысл или чувство и выражение оных составляют сущность речи и должны быть в надлежащей связи точно так, как душа и тело. То и другое, как материя и форма, служит предметом риторики, которая, впрочем, не простирает своих исследований до мыслей и до слов, представляя это логике и грамматике. Она более смотрит на красоту и стройность сочинения, т. е. она учит мысли, правильно обдуманные и по правилам грамматики выраженные, представлять в виде изящном и соответственном каждому роду красноречия.

§ 5. Некоторые под именем красноречия разумеют стихи и прозу, а другие одну прозу, разделяя таким образом всю науку словесности на два рода, на искусство прозаическое и на искусство стихотворное. Сие разделение основано не на одной наружной форме того и другого рода; оно зависит от существенного различия предметов и цели, которые предполагают себе оратор и стихотворец: одного намерения научить, а другой имеет в виду особенно – удовольствие.

§ 6. Есть люди, которые отличаются каким‑то природным красноречием; они никогда не учились правилам риторики, но, имея здравый рассудок, живое чувство, вкус и легкость в языке, выражают свои мысли ясно и в таком порядке, который совершенно соответствует их цели. Сия, частию от природы получаемая, частию воспитанием, обращением и чтением образованная способность обеспечивать успехи предлагаемого нами искусства и сама приобретает посредством правил новый блеск, силу и совершенство. От всякого писателя требуется, чтоб он со всех сторон осмотрел предмет своей речи, чтоб он каждую минуту обладал самим собою, чтоб сам был уверен в причинах и доказательствах, которые предлагает другим, и чтоб, наконец, сам был живо проникнут чувствованиями и страстью, которую намерен возбудить в сердце читателя.

§ 7. Польза красноречия очевидна для каждого, кто обращает внимание на его существо и цель. Ни одна наука не имеет столь великого влияния на душевные наши силы. Как изящное искусство, красноречие пленяет наши сердца и воспламеняет воображение; этого мало: будучи рассматриваемо в собственных своих правилах, оно способствует к распространению познаний, к открытию новых истин и всем вообще наукам доставляет новые достоинства и прелести. Посредством его не только мысли и познания, но и самые чувства, склонности и страсти людей, нам неизвестных, отдаленных от нас веками, становятся нашими собственными, современными. Оно научает нас избирать предметы, разбирать их и описывать прилично, порядочно и связно; оно дает самой истине большую силу убедительности и самим страстям больше выражения и трогательности; оно образует наши нравы.

§ 8. Красноречие обращается в искусство безнужное и вредное, когда оставляет благородную цель свою, т. е. когда оно устремлено будет не к выгодам истины и добродетели, но к распространению заблуждения и пороков; когда оно решится защищать правила и мнения, противные чистой нравственности, или будет одевать предметы, сами по себе пагубные и соблазнительные, в одежду приятную и благовидную, чтобы заманить в свои сети неопытный и ослепленный ум читателя или слушателя. Итак, не красноречие, но его употребление навлекло на себя справедливые укоризны в древности и в новейшие времена; злоупотребление всегда будет порицаемо, между тем как наука беспрестанно приводится к совершенству, беспрестанно сияет в новом немерцающем свете.

§ 9. Для образования истинного оратора и для приобретения надл ежащего успеха во всех прозаических сочинениях не довольно одних правил риторики. Для сего необходимо нужно познакомиться с лучшими образцами искусства, как между древними, так и новейшими произведениями. Молодой благоразумный питомец Муз, занимаясь чтением лучших авторов, видит, каким образом доставили они бессмертным своим сочинениям истинную красоту, совершенство и подлинную классическую важность. Внимательное изучение писателей подает нам случай узнать нам собственный их характер и возбуждает в нас благородное стремление к подражанию. Таким образом, чрез непрерывные упражнения в красноречии и чрез образование своих способностей, приобретаем мы большие силы, вернейшее чувство изящного и доброго и быстрейший взор для отличия погрешностей.<… >

§ 16. Риторические наставления в пространном смысле состоят частию из правил, которые относятся к хорошему слогу вообще, частию из особенных рассуждений и о каждом особенном роде сочинений. Сии роды суть: а) письма, b) разговоры, с) рассуждения или учебные книги, d) история истинная или вымышленная и, наконец, e) собственно так называемые речи. Сообразно сему порядку мы расположим наши риторические наставления.

I

Всеобщая теория прозаических сочинений

§ 1. Слогом, или стилем во всех родах письменных сочинений называем мы словесную одежду мыслей и чувствований, какого бы они содержания ни были. Всякий слог имеет совой собственный характер. Различие в слогах происходит: 1. от характера писателя; 2. от сущности материи, которую он избрал; 3. от цели, которую он себе предположил, и, наконец, 4. от расположения, в котором он пишет.

§ 2. Мы прежде видели, что цель каждого прозаического сочинения должна быть или нравоучение, или удовольствие, или возбуждение страсти. Цель сия одна и та же для всех родов сочинения, но намерение писателя может действовать на ход и силу его творения, и слог изменяется. Сии изменения могут быть бесчисленны. Не входя в подробность, мы полагаем здесь главные три рода слога: 1. Народный, или простой, 2. Средний, или умеренный и 3. Высокий. Кроме сих, может быть слог простой, блестящий, трогательный, цветущий, живописный и проч. Всякий из них более или менее относится к вышеупомянутым трем родам.

§ 3. Простонародному слогу более свойственны: ясность, легкость, чистота, краткость и точность. Он удаляется всех пышных украшений, всего, что воспламеняет украшение и страсти: цель его – спокойное научение разума. Допуская иногда даже некоторую видимую небрежность, он имеет свою красоту и приятность; его правильное употребление предполагает в писателе здравый и основательный рассудок, тщательное рассматривание мыслей и чувствований. Таким слогом пишутся особенно учебные книги и письма, и потому‑то его называют догматическим и письменным. Он иногда имеет место во всех других сочинениях и даже в самых речах.