Владимир Аннушкин - История русской риторики. Хрестоматия

Книга третья о украшении

Глава первая. О украшении вообще

§ 1. Украшение есть пристойными выражениями изобретенных и расположенных вещей изображение.

§ 2. Украшение в слове есть то, что в составе и красоте человеческого тела наружность. Ибо хотя изобретение изыскивает и расположение пристойным образом распределяет все части, но как прекрасное лице может быть худым рубищем обезображено, так и тема со всеми доказательствами и расположением неукрашенною речью.

§ 3. Искусство сие украшать слово называется иначе красноречие. А поелику различные роды могут быть красноречия, то мы здесь, во-первых, предложим, что вообще до всех касаться может, а потом о их родах и каждому пристойно.

§ 4. Вообще в красноречии требуется: 1) чистота речений или выражений, 2) избрание, 3) ясность, 4) течение и периоды, 5) украшение, собственно так называемое.

Глава вторая. О чистоте стиля

§ 1. Чистота штиля требует чистых речений и употребительных выражений.

§ 2. Чистые речения суть те, которые 1) всеми одобрены, 2) вразумительны и 3) употребляются в важных сочинениях лучших наших писателей.<… >

Глава третия. О избрании и ясности

§ 1. Не довольно, чтоб чистые речения были употребляемы в слове; должно стараться, дабы каждая вещь или материя пристойным образом была выражена.

§ 2. До сего достигнуть можно, естьли самые материи*а прежде прилежно будем рассматривать умом, а потом грамматическое и точное значение реченийb; ибо таким образом удобно найдем, какое соединение и каких речений лучше может изобразить мысль нашус<…>

a Материи предлагаемые обыкновенно бывают трех родов: высокого, средственного, низкие; то, следственно, и выбор слов должен быть троякий; а от сего рождается разность штиля, т. е. высокого, средственного и низкого.<… >

b По сему кто в грамматике природного языка не искусен, тот не может быть оратором.

c Следственно, худое понятие о красноречии имеют которые, прельщаясь пустым звоном громких речений, стараются сим образом писать, не уважая материй.<… >

Глава десятая. О произношении

§ 1. Произношение есть голоса и тела по пристойности вещей и страстей обращение.

§ 2. Сколько нужна сия часть оратории, сие из повседневного почти опыта видимо. Наилучшее и с возможным искусством соединенное слово едва не всю красоту и силу свою теряет в устах оратора, произношению не учившегося, и вопреки посредственное сим искусством как бы оживляется и возвышается…

§ 3. К приобретению сего искусства потребны природные дарования, искусство, а более всего на нем основанное упражнение*а.

a Справедливо о сем Плутарх говорит: «Природа без науки слепа, наука без природы недостаточна, а упражнение без обоих несовершенно» (О воспитании детей).

§ 4. К природным дарованиям относится: состояние всего тела:а, а особливо возрастb; лицеc, языкd, голос, долгота дыханияe, состояние души, т. е. бодрость духаf и памятьg.

a Телесные пороки, хотя между разумными никакого стыда или бесчестья не делают, но пред простым народом и сие в ораторе уважается.

b Высокий и сановитый возраст как бы предупреждает в пользу оратора, вопреки малый и низкий нечувствительное рождает презрение.

c Лице и глаза можно назвать зеркалом души. Посему как приятный вид привлекает взор слушающих, так безобразный и уродливый делают отвращение.

d Косноязычие, чрезмерная торопливость и гугнивость языка сколько могут быть вредны для оратора, сие из обращения видеть можно; то ж, разумеется, и о голосе грубом, остром, сиповатом, прерывистом.

e Много отнимает красоты в слове, естьли оратор одним продолжением дыхания не может произнести ни одного периода, ибо сим образом притупляется слово и союз мыслей разрывается.

f Без сего робость приведет в некоторое замешательство. Наилучшие ораторы и учители красноречия сей слабости иногда бывают подвержены. Цицерон, устрашенный воплем противников и оружием воинов, не мог защищать Милона; а Исократ, по причине природной некоторой стыдливости, никогда не мог говорить речей пред народом.

g Природная память есть особенный дар, ибо многие большую часть времени на изучение, нежели на сочинение слова употребляют.<… >

§ 6. Более же всего потребны в ораторе голос, память и бодрость духа, вид лица, обращение глаз и рук.

§ 7. Что касается до памяти, то к утверждению или ко умножению оной много способствуют: 1) умеренная пища и питиеa, 2) умеренный сонь, 3) ясное воображениеc) переписываниеd, 5) порядочное расположение и союз всего словаe.

a В питии особливо должно остерегаться от излишнего употребления вин и пиянства, ибо ничто столько памяти и разума не притупляет, как сей порок.

b Излишний сон умножает мокроты в теле, следственно, и в мозгу; а сие состояние не меньше, как и сухость или недостаток потребных соков, памяти вредно, что бывает или не от непомерных трудов, или весьма короткого сна.

c Ибо память тем удобнее признавать может, чем большая есть сила со-воображения и чем яснее то, что хотим помнить, воображаем.

d Слово порядочно расположенное есть как одна цепь, а, вопреки, не связное и сбивчивое подобно многим разделенным: следовательно, как легко хранить одну цепь, нежели многие, так удобнее содержать в мыслях слово, порядочным образом расположенное, нежели бессозное.

e Сие повседневным опытом в училищах и в других местах подтверждается. Димосфен, дабы лучше и подробнее не только понимать, но и рассмотреть красоту слога Фукидидова, несколько раз своею рукою переписал историю его о Пелопониской войне.

§ 8. Бодрости духа ежели природной нет, ничто к снисканию оной не довольно; но естьли воспитание только робость некоторую и стыдливость малопристойную вкоренило, то можно исправлять оную частым обращением между лучшими людьми представлением благосклонности и дображелательства слушателей и вообще удалением от мыслей всего того, что смущать можетa.

a Однако здесь не советуется излишняя смелость и бесстыдство, оскорбляющее благоразумных, ибо великие мужи и превосходнейшие ораторы в начале слова примечаемы были всегда несколько несмелыми и как бы сомневающимися, что самое большую красоту придавало слову их и увеселяло слушающих.

§ 9. Голос и язык суть два средства, помощию которых оратор сообщать может мысли другим и преклонять на свою сторону. В сем дабы по желанию быть успешну, во-первых, голос должен быть ясный, громкий, приятныйa.

a В противном случае естьли голос будет не ясный, а язык гугнивый, то никто разуметь; есть ли слабый и тихий, никто слышать не будет; есть-ли, наконец, неприятный, т. е. сиповатый или прерывающийся, скуку в слушателях рождает.

§ 10. И сие вообще о голосе. Наибольшее же искусство состоит в перемене и в наклонениях егоa.

a Цицерон в ораторе многоразличие голоса называет потаенным пением; следовательно, как в музыке всегда одинаким тоном играть, так целое слово непеременным голосом произносить слуху противно.

§ 11. Оная перемена соответствовать должна: 1) главнейшим частям всего слова, 2) мыслям, в оных изображенных.

§ 12. В первой части слова, т. е. в начале голос имеет быть тихий, как для того, что начала слов бывают беспристрастныa, так особливо для того, дабы показать вид скромности и чрез то снискать в слушателях некоторую благосклонностьь.

a Можно однако, естьли начало будет страсть какую заключать, и в нем возвышать голос.

b Вообще и в том, и в другом случае должен оратор, вышед пред народ, не вдруг говорить, но несколько помолчать, дабы и слушателей сим возбудить, и самому и мыслями собраться.

§ 13. В исследовании возвышение и понижение, напряжение или ослабление голоса бывает по различию материй; в заключении громче и яснее, нежели в начале, и умереннее, нежели в исследовании.

§ 14. Мысли, или материи, также речения и периоды, их изображающие, требуют больше всего перемены голоса. Почему важные речения важным голосом, вопрошения – возвышенным, печаль‑томным, гнев – громким и отрывистым, радость – светлым, мщение – напряженным; и, словом, всякую страсть своим тоном произносить надлежитa.

a В сем случае правил особенных никто предписать не может: надобно в сердце то чувствовать, что хочешь изъяснить словом. Таким образом, сама природа все перемены тона производить будет.

§ 15. Вид лица должен быт прям, не пониклый, впрочем, соответствовать чувствованиям душевнымa так, как и голос.