А Макаров - К истокам Тихого Дона

Не понимая контекста, в котором упомянута книга Вересаева, не зная ее содержания, Шолохов дает или допускает чисто формальный — грубо ошибочный — текст примечания, взятый, почти дословно, из

«Литературной энциклопедии» (т.2, М., 1930, стлб.166, 170),

где фигурирует известная книга Вересаева

«Записки врача» (СПб, 1901 и другие издания),

не имевшая никакого отношения ни к фронтовой медицине, ни к содержанию разговора Листницкого с врачом.

«Клиндухи — линейцы»

Еще один не менее характерный случай непонимания смысла художественного текста встречается во фронтовом эпизоде 1916г., когда казак Лиховидов поет старинную казачью песню «Скажи, моя совушка, скажи Куприяновна»:

«Слухай! Я зараз песню заиграю. Прилетела господня пташка к сове, гутарит:

«...Вот орел — государь,Вот и коршун — майор,Вот и лунь — есаул,И витютени — уральцы,А голуби — атаманцы,Клиндухи[45] — линейцы...»

«Тихий Дон» (IV, 3, 182)

Примечание поясняет, что

«линейцы — линейные войска, предназначенные для действия в строю».

Текст сноски, со всей очевидностью, взят из толкового словаря. Но при этом он относится не к тому значению слова, в котором оно употреблено в романе!

Один из лучших знатоков и собирателей казачьих старинных песен А.М.Листопадов в отчете о песенной экспедиции на Дону писал, что чуть ли не половина казачьих песен посвящена

«Линии, Линеюшке, проклятой сторонушке»

— кавказской пограничной линии по Кубани и Лабе, куда с конца XVIII-гo века были переселены некоторые донские станицы для несения сторожевой службы. По окончании наполеоновских войн для Войска Донского мирная жизнь не наступила: еще полвека длилась кровавая война с горцами. В предгорьях и ущельях Кавказа полегло столько казаков, что само слово «линия» у старых воинов вызывало содрогание. Собиратель донских песен А.М.Савельев писал:

«Урядники на линию»! гремит команда; а простодушные станишники боязливо вздрагивают, они не знают никакой другой линии, кроме «Линии, Линеюшки, проклятой сторонушки»!»[46]

Человеку, хоть немного знакомому с историей казачества, знатоку старинных казачьих песен (а в «Тихом Доне» многочисленные казачьи песни органично входят в ткань романа) невозможно спутать линейные войска и линейцев. Но Шолохов — все-таки спутал!

Однако эпизод с «линейцами» свидетельствует не только об исторической безграмотности Шолохова. Важнее и многозначительней другой аспект. Старинные казачьи песни несут важную образную и смысловую нагрузку в изображении жизни казаков, раскрытии их души. В своих заметках, интервью, разговорах с исследователями своего творчества Шолохов неоднократно говорил, что создавая «Тихий Дон» использовал сборники Савельева, Пивоварова и Листопадова как источники казачьих песен. Но в этих сборниках «линия» и «линейцы» встречаются многократно: Савельев подробно говорит о тяжелом чувстве, возникавшем у казаков при воспоминание о «линии», Листопадов — что в каждой второй казачьей песне говорится о «линии, линеюшке».

Выходит, что Шолохов не только плохо знал историю казачества, но и дезинформировал своих собеседников — книги, на которые указано как на источник песен в «Тихом Доне», Шолохов не читал. А ведь он и казаком-то себя не считал, о чем откровенно признавался:

«Напрасно вы меня «оказачили», — писал Шолохов М.И.Гриневой в декабре 1933г. — Я никогда казаком не был. Хотя и родился на Дону, но по происхождению "иногородний"».[47]

Сравнение текстов песен из «Тихого Дона» с текстами Савельева и Листопадова дало не менее удивительные результаты: в указанных книгах большинства песен из романа вообще нет, а те, что имеются, — существуют в иной редакции, заметно не совпадающей с текстами «Тихого Дона». Таким образом, объяснение Шолохова насчет источников заимствования народных казачьих песен для романа ложно, а непонимание им значения слов «линия» и «линейцы» со всей очевидностью исключают возможность использования Шолоховым песен из собственного запаса. Если бы Шолохов знал и пел исторические народные казачьи песни, то он никогда бы не спутал линейцев с «войсками, предназначенными для действия в строю».

Шолохов не знал происхождения текстов песен (он не читал ни Савельева, ни Пивоварова, ни Листопадова) и дал лишь внешне правдоподобное объяснение их происхождения.

Перед нами встает вопрос: кто составлял и проверял примечания, кто ответственен за нелепые и безграмотные ошибки комментариев и примечаний, которыми были снабжены прижизненные издания «Тихого Дона»? Совершенно очевидно, что примечания носят в значительной мере случайный, иллюстративный или тенденциозный характер. В них присутствует непонимание подчас самого комментируемого текста.

Возможны два варианта: либо текст комментариев и примечаний составлен с непосредственным участием Шолохова, и тогда выявленные ошибки и несуразности прямо характеризуют уровень его понятий и представлений, либо комментарии составлены посторонними людьми по поручению издательства без ведома Шолохова. В любом случае санкционирование Шолоховым большого количества публикаций «Тихого Дона» с грубейшими ошибками в примечаниях довольно ярко иллюстрирует его образовательный уровень и низкую степень его личной ответственности за историческую и филологическую достоверность комментируемого в романе.

V. Верхнедонское восстание на страницах «Тихого Дона»

Верхнедонское восстание 1919г. занимает в «Тихом Доне» особое место, как по объему: примерно 65 глав — от развала фронта в январе (гл.12 шестой части) вплоть до боев в июне за освобождение Усть-Медведицкой станицы (гл. 12 седьмой части), так и в плане композиции романа, развития, а вернее, завершения основных сюжетных линий. Трагический раскол казачества и междоусобная война последовательно приводят к гибели главных персонажей «Тихого Дона».

Не менее важное значение имеют «повстанческие» главы и для текстологии романа. Этот обширный и достоверный материал, детально разработанный и осмысленный автором, вполне может рассматриваться как исторический источник, причем опубликованный в такое время, когда в Советской России никаких общедоступных материалов и сведений о восстании практически не существовало. В плане текстологии все это ставило перед нами двоякую задачу. Во-первых, требовалось идентифицировать текст романа, то есть проверить точность в изображении событий и выявить в тексте аномалии и возможные ошибки, чтобы составить заключение о структуре, композиции и особенностях работы автора. Для сравнения нами использовались донские повременные издания, прежде всего газета «Донские ведомости» и журнал «Донская волна» за 1918-19 гг., а также воспоминания командующего повстанческими силами Павла Кудинова, опубликованные в эмиграции в 1931г. уже после выхода в свет первых частей «Тихого Дона».[48] В последние годы появились интересные исследования местных, донских историков, посвященные периоду гражданской войны на Дону и его отражению на страницах «Тихого Дона». Прежде всего здесь следует назвать работы А.В.Венкова и ГЛ.Сивоволова.[49]

Во-вторых, на материале «повстанческих» глав мы получали уникальную возможность независимой проверки гипотезы об участии «соавтора» в создании «Тихого Дона». Согласно этой гипотезе отдельные фрагменты художественного текста соединялись «соавтором» в единое произведение с помощью заимствований из опубликованных на момент работы и подходящих по содержанию книг. Этот новый слой романа дает возможность проследить те характерные методы работы над текстом, при которых появляются грубые ошибки, анахронизмы, нарушения логики и последовательности в изложении, связанные с «соавторским» внедрением в роман, неадекватной оценкой первоисточника, наконец, с непосредственным участием в дописывании художественного полотна.

1. Начало восстания.

(На одном дыхании)

Описание событий на верхнем Дону зимой-весной 1919г. в романе можно уверенно разделить на три периода, каждый из которых имеет в тексте свои характерные особенности. Наибольшую художественную цельность и органичность представляет рассказ о приходе красной армии на Дон в январе 1919г. и начале террора, «расказачивании», что в конце концов вызвало поголовное восстание казаков. Это главы 12 — 28 шестой части.