Т.В. Анисимова - Современная деловая риторика: Учебное пособие

В политической речи перед публичной и массовой аудиторией самостоятельным средством воздействия на слушателей может выступать информация. Если в судебной, совещательной и т. п. речах оратор и аудитория примерно одинаково осведомлены о существе дела и задача оратора состоит в интерпретации известной информации, ее подборе и комментариях, то в политической речи ситуация другая. "То, что будет сказано с экранов телевизоров, по радио или будет напечатано в газетах, является единственным источником информации по вопросам большой политики для рядового гражданина. Он почти лишен возможности составить собственное мнение и сравнить его с предлагаемым. В этих условиях сам по себе информационный контроль является для политика мощным средством воздействия."[1, 173]

§ 98. Речь в прениях — это типичный макрожанр деловой речи. Так называют выступление в рамках совещания, в котором оратор формирует определенную точку зрения на предмет речи, убеждает в предпочтительности или преимуществах предлагаемой точки зрения перед другими возможными или имеющимися. Его отличительной чертой является тесное содержательное взаимодействие с другими высказываниями в рамках мероприятия, выражение согласия/несогласия с предыдущими ораторами, уточнение, возражение, оценки их идей. Речь в прениях — это законченная по смыслу реплика в диалоге. Поэтому многие выступления, например, на Съездах народных депутатов при обсуждении докладов, написанные заранее и рассказывающие о наболевших вопросах региона или отрасли, но не связанные по содержанию с предыдущими выступлениями, являются речами в прениях только формально, но не по существу.

Речь в прениях не может считаться таким же простым жанром, как предложение или лекция, поскольку в зависимости от задачи оратора принимает самые разные формы. Неизменным остается лишь четко заданная ситуация: общее обсуждение спорного вопроса. Именно это и является обычной спецификой макрожанра — заданность только самых общих параметров и ситуации при полной свободе выбора содержания. В ораторской практике речь в прениях часто принимает форму мнения, характеристики, предложения, обоснования и т. п. В этом случае к ним предъявляются те же общие требования, что и к собственно речи в прениях: тот же статус оратора и аудитории, та же обязательная формулировка проблемы и т. д. Вместе с тем важно отметить, что перечисленные жанры могут быть употреблены и за рамками макрожанра речь в прениях. За пределами совещания они имеют самостоятельное значение и не вступают в непосредственное взаимодействие с предшествующими и последующими речами. Например, если на заседании Совета института оратор критикует представленный проект Устава института и людей его защищающих, можно утверждать, что в данном случае критика является формой предъявления речи в прениях (его речь — непосредственная реакция на предшествующие высказывания в процессе обсуждения на совещании). Однако если на заседании научного кружка студент высказывает критические замечания в адрес автора прочитанной им книги, то его речь окажется собственно критикой (его речь — самостоятельное высказывание; она, разумеется, взаимодействует с текстом книги, но в рамках мероприятия не связана с предыдущими выступлениями и не требует непосредственной словесной реакции слушателей).

Речь в прениях нацелена на выработку последующих решений, которые касаются более теоретической (стратегической, тактической) стороны вопроса, нежели непосредственных действий аудитории. Поэтому задача этого макрожанра — формирование определенной позиции по обсуждаемому вопросу. Часто здесь встречаются разнообразные императивные мотивы, однако они не имеют цели призвать аудиторию к совершению конкретного действия, а указывают на разумные, целесообразные поступки, которые желательно было бы совершить, если взаимопонимание будет достигнуто. Это как бы программа на перспективу. В таком же ключе могут быть высказаны и предложения: не как призыв к немедленному осуществлению, а как предъявление своего гипотетического варианта решения обсуждаемой проблемы. Ср., например: "Где же путь из этого тупика? Скажу так: путей почти что нет, остались одни тропинки. На мой взгляд, их две. Одна уже, практически, затоптана, почти исключена. Итак, первая: мы должны еще раз собраться (семь ли нас соберется, или чуть больше) и понять, при каких условиях левое большинство плюс фракция «Яблоко» могли бы пойти на то, чтобы утвердить Черномырдина. Я понимаю, что сейчас будет возмущение, потому что все уже высказали свою позицию. И тем не менее я хочу сказать, что это тоже возможный путь…" (О.В. Морозов)

Оратор речи в прениях — это лицо, обладающее официальным статусом полноправного участника собрания. За ним признаются качества, свойственные оратору в такой ситуации: компетентность в обсуждаемом вопросе (он своего рода эксперт), заинтересованность, авторитетность и т. п. Речь может произноситься как от себя лично, так и от имени группы, причем возможно, что оратор является ретранслятором коллективного мнения. Эти сведения обязательно сообщаются в начале речи: "Товарищи! Я избран от профсоюзов, но выступаю здесь по поручению более чем 200 депутатов, которые являются представителями сферы образования на нашем Съезде". (Б.С. Митин) Аудитория оратора — групповая, причем обладает официальным правом принятия решения по обсуждаемому вопросу.

Речь в прениях обязательно призвана внести вклад в разрешение некоторой существенной проблемы, указанной в повестке дня совещания, и отступления от нее недопустимы. Проблема в этом случае формулируется ведущим, в момент открытия совещания, а каждый оратор должен четко определить свое отношение к ней (см., например, в Приложении речи по поводу назначения Черномырдина на должность премьер-министра). Однако в советские времена была распространена практика партхозактивов, где каждый выступающий ставил цель донести до сведения руководства насущные проблемы своего предприятия, но объединяющей идеи не предполагалось. Таким же образом построены выступления и на всех Съездах народных депутатов СССР и РСФСР, когда каждый оратор говорил о том, что волнует его, никакого взаимодействия речей не наблюдалось. Этот путь нельзя признать продуктивным.

Специфической жанрообразующей чертой речи в прениях является и чрезвычайное разнообразие форм начала, не встретившееся больше ни в одном жанре. Здесь распространены как естественное, так и искусственное вступление. (См. главу "Расположение")

Основная часть речи в прениях обязательно должна иметь простую структуру, четко делиться на микротемы, легко восприниматься на слух. Центральное место в основной части обычно занимает микротема, в которой высказывается новая идея (новая позиция, новый взгляд на ситуацию и т. п.), снабженная убедительной аргументацией. Среди доводов преобладают рациональные, из риторических чаще других используются оценки (как положительные, так и отрицательные) уже выдвинутых идей и предложений, однако здесь нельзя ограничиваться одними эмоциями — все оценки должны опираться на рациональную основу. Часто самостоятельной микротемой в речь в прениях включается возражение или опровержение, что вполне закономерно, поскольку эти формы являются проявлением взаимодействия речей. Обязательно включение топосов, способных вызвать согласие аудитории с идеями оратора. Из риторических приемов часто используются предупреждение и двусторонняя аргументация.

Рассмотрим специфику речи в прениях на примере выступлений, произнесенных в Государственной думе в связи с выдвижением В.С. Черномырдина на должность премьер-министра (см. Приложение). Это второе обсуждение данной кандидатуры: в первый раз депутаты проголосовали против его назначения на искомый пост.

Речь Г.А. Явлинского начинается, как и требуется, с предъявления четкой позиции по обсуждаемому вопросу. После чего приводятся аргументы, обосновывающие такое решение. Поскольку это обсуждение не первое, аргументы лишь называются (напоминаются), однако оратор выражает готовность в случае несогласия с ним обосновать их более подробно. Доводы располагаются в порядке возрастания их значения, что в данном случае выглядит как построение от более общих, и потому менее убедительных обвинений к более конкретным: сначала "…расцвела невиданная до этого времени коррупция, была создана полукриминальная система, был построен карточный домик из абсолютно неэффективной экономики, которую первые же малейшие колебания на мировых рынках и кризис развалили и перечеркнули усилия многих миллионов людей, которые за последние 5–6 лет все же пытались что-то сделать" — в этом трудно винить именно премьер-министра, были, очевидно, и некоторые объективные причины, а также другие виновники; затем "состоялось самое большое количество политических криминальных убийств, в том числе в Москве, и ни одно из них до сих пор не расследовано" — что особенно действенно в собрании депутатов, которые тоже подвергаются нападению со стороны криминальных структур; и наконец, "мы никогда не забудем то, что случилось в Чечне" — самое конкретное и очевидное обвинение, т. к., действительно, именно это правительство приняло решение о начале чеченской войны.