Филип Шафф - История христианской Церкви Том II Доникейское христианство (100 — 325 г. по P. Χ.)

2) Должность помощников и посланников апостолов, подобных Тимофею, Титу, Силе, Епафродиту, Луке, Марку, которые осуществляли нечто вроде надзора за несколькими церквями и поместными общинами и были представителями апостолов, выполняя определенные миссии. Но, в любом случае, они не были прикреплены, по крайней мере, при жизни апостолов, к какой–либо конкретной епархии; это были странствующие благовестники и посланники апостолов; только сомнительное предание более поздних времен приписывает им разные епископства. Если они вообще были епископами, это были епископы–миссионеры.

3) Ангелы семи асийских церквей[188], которые, если считать их людьми, очень похожи на более поздних епископов и указывают на монархическую форму церковного управления в дни Иоанна. Но, судя по разным толкованиям слова άγγελοι в Апокалипсисе, эта должность представляется не равной апостольству Иоанна, но подчиненной ему и предполагает не более чем надзор над общиной.

4) Свидетельство Игнатия Антиохийского, ученика Иоанна, в его семи (или трех) посланиях, написанных в начале II века (даже судя по более короткому сирийскому переводу), предполагает, что епископат, отличный от пресвитериата, уже существовал и рос, хотя и был новым институтом.

5) Заявление Климента Александрийского[189] о том, что Иоанн назначил епископов по возвращении с Патмоса; рассказы Иринея[190], Тертуллиана[191], Евсевия[192] и Иеронима[193] о том, что тот же апостол избрал и рукоположил Поликарпа (с которым Ириней был лично знаком) епископом Смирны.

6) Сомнительной достоверности предание, рассказанное Евсевием и, вероятно, взятое им из Егезиппа, о том, что оставшиеся в живых апостолы и их ученики вскоре после разрушения Иерусалима избрали Симеона, сына Клеопы и двоюродного брата Иисуса, епископом этого города и преемником Иакова. Но в лучшем случае это отражает только поместную, а не всеобщую ситуацию[194].

7) Предание церквей Антиохии и Рима, прослеживающее своих епископов вплоть до апостолов–основателей и хранящее память о неразрывной преемственности.

8) Отрывок во втором из фрагментов Иринея у Пфаффа, в котором говорится о «вторых постановлениях апостолов» (δεύτεραι των αποστόλων διατάξεις). Рот понимает под этим учреждение епископата. Но, помимо того что у нас есть причины сомневаться в подлинности данных фрагментов, эти слова можно истолковывать по–разному, и, судя по контексту, они вообще касаются не управления церковью, а совершения евхаристии.

9) Не менее сомнителен вывод, который делается из малопонятного отрывка послания Климента Римского к коринфянам, допускающего разные толкования[195].

Апостолы, говорится здесь, предвидели будущие ссоры из–за должности епископа, поэтому назначили епископов и диаконов, а потом отдали распоряжение[196], чтобы, когда они умрут, другие назначенные люди стали бы их преемниками в служении. Рот считает, что это «они» и «их» относятся к апостолам как подлежащему. Но было бы более естественно, если бы эти слова относились к только что упомянутым поместным служителям, и в таком случае «другие избранные люди» — преемники не апостолов, а пресвитеров–епископов и диаконов[197]. Контекст подкрепляет это мнение.

Трудности коринфской церкви заключались в бунте не против какого–то одного епископа, но против ряда пресвитеров–епископов, и Климент напоминает им, что апостолы учредили эту должность не только для первого поколения, но позаботились о постоянной преемственности и что эти должности были пожизненными, людей нельзя было смещать, пока они выполняли свои обязанности. Поэтому он пишет сразу после спорного отрывка в главе 44: «В результате мы полагаем, что нельзя по справедливости отказать в служении тем, кто был назначен либо ими (апостолами), либо позже другими выдающимися людьми с согласия всей общины; тех, кто смиренно и невинно нес служение стаду Христову в мире, не преследуя собственных интересов, и в течение долгого времени был всеми хвалим».

10) Наконец, философское соображение о том, что всеобщее и никем не оспариваемое распространение епископата во II веке не может быть удовлетворительно объяснено без предположения о хотя бы косвенной санкции апостолов. Обычно тот же довод приводится, когда апостолов называют учредителями праздника в воскресенье и крещения младенцев. Но соображение это не очень убедительно, так как большинство апостолов умерли до разрушения Иерусалима. Оно может касаться только Иоанна, который был живым центром церкви Малой Азии до конца I века[198].

II. Теория о послеапостольском происхождении епископата как отдельного чина или сана и о его возникновении из первоначального положения старейшин (пресвитеров), управлявших поместной церковью, в качестве человеческого, хотя и естественного и необходимого изобретения подкрепляется следующими фактами.

1) Несомненная тождественность пресвитеров и епископов в Новом Завете[199], которую признают лучшие из толкователей среди отцов церкви, Иероним, Златоуст и Феодорит, а также лучшие ученые недавнего времени.

2) Позже, в конце I и даже во II веке, эти два термина по–прежнему использовались для обозначения одной должности. Римский епископ Климент в Первом послании к коринфянам говорит, что апостолы в новых основанных ими церквях избирали первые плоды веры, то есть первых обращенных, «епископами и диаконами»[200]. Здесь он ничего не говорит о πρεσβύτεροι, как и Павел в Флп. 1:1, по той простой причине, что они, в его представлении, идентичны επίσκοποι; напротив, в гл. 57 он говорит о подчинении пресвитерам, не упоминая о епископах[201]. В «Дидахе» упоминаются епископы и диаконы, но не пресвитеры[202]. Климент Александрийский действительно выделяет диаконов, пресвитеров и епископов; но имеет в виду только две должности, пресвитеров и диаконов — мнение, которое находило приверженцев даже в средние века (например, папа Урбан II в 1091 г.). Наконец, Ириней в конце II века, хотя сам он и был епископом, утверждает, что разница между episcopi и presbyteri невелика, он говорит о преемственности тех и других в одинаковых терминах, называет сан последних episcopatus и называет римских епископов пресвитерами[203]. Иногда он использует термин «пресвитер» (старейшина) в более общем плане, как обозначающий старцев, отцов[204]. В любом случае, из используемых им слов видно, что разница между двумя должностями в то время была неопределенной и относительной.

3) Ученый Иероним явно свидетельствует, что изначально, до расколов, вызванных подстрекательствами сатаны, церкви управлялись общим советом пресвитеров и только позже один из пресвитеров был поставлен во главе совета, чтобы блюсти церкви и препятствовать расколам[205]. Он считает изменения в должностях просто «церковным» обычаем, а не божественным установлением[206].

4) Обычай Александрийской церкви, где, от времени евангелиста Марка и до середины III века, двенадцать пресвитеров избирали главным одного из своих рядов и называли его епископом. Этот факт подтвержден Иеронимом[207], а также независимым свидетельством из Анналов александрийского патриарха Евтихия, X века[208]. Последний утверждает, что Марк учредил в этом городе патриарха (это анахронизм) и двенадцать пресвитеров, которые должны были выбирать следующих патриархов из числа своих членов и рукополагать их, после чего выбирать нового пресвитера, чтобы число пресвитеров всегда равнялось двенадцати. Кроме того, он сообщает, что до времен Димитрия, в конце II века, в Египте не было епископов, кроме александрийского; следовательно, епископов рукополагали только в этой поместной церкви.

III. Выводы. Нам представляется, что единственным удовлетворительным выводом из всех этих разнообразных фактов и преданий может быть следующий: епископат произошел посредством одновременно и возвышения, и умаления и от апостолата, и от изначального пресвитериата, как продолжение первого и расширение последнего, без явного согласия или общего постановления апостолов; по крайней мере, существование такового нельзя доказать исторически. Епископат появился самопроизвольно в мрачный и сложный переходный период между концом I и серединой II века. Возник он не внезапно и не был изобретен каким–то определенным человеком. Он вырос отчасти из общей потребности в продолжении или замене апостольского управления церковью, и управление это, насколько оно вообще могло передаваться кому–либо, очень естественно перешло сначала к самым выдающимся ученикам и соратникам апостолов: Марку, Луке, Тимофею, Клименту, Игнатию, Поликарпу, Папию, — вследствие чего предание провозглашает их всех епископами, в том плане, что они выделялись. Кроме того, появление епископата было вызвано потребностью в единстве управления общинами, которыми руководили пресвитеры, а подобное управление по самой своей природе и по аналогии с иудейским άρχισυνάγωγος[209] нуждалось во главе или предстоятеле. Этот предстоятель назывался епископом; сначала он просто выделялся как primus inter pares[210], а потом и в исключительном плане. В церквях поменьше, возможно, с самого начала было только по одному пресвитеру, образовавшему некий центр общины, подобно chorepiscopi, или поместным епископам IV века. Епархии епископов Малой Азии и Северной Африки во II и III веках по причине своей величины нуждались в большом количестве уважаемых пастырей. Иаков Иерусалимский, с другой стороны, и его непосредственные последователи, по–видимому, были единственными епископами в Палестине. Похожим было положение дел в Египте, где вплоть до Димитрия (190 — 232 г. по P. X.) был только один епископ, в Александрии.