Филип Шафф - История христианской Церкви Том II Доникейское христианство (100 — 325 г. по P. Χ.)

Апологетическая литература начала появляться в правление Адриана, и количество таких произведений возрастало вплоть до конца рассматриваемого нами периода. Большинство отцов церкви в те дни принимали участие в этом деле. Первые апологии, Квадрата, епископа Афинского, Аристида, философа из Афин, и Аристона из Пеллы, адресованные императору Адриану, а также более поздние труды Мелитона Сардийского, Клавдия Аполинария из Иераполя и Мильтиада, жившего при Марке Аврелии, были полностью утрачены или сохранились только в виде отдельных ссылок у Евсевия. Однако недавно было обнаружено несколько интересных отрывков из Мелитона и Аристида[112]. Большую ценность имеют апологетические произведения греческого философа и мученика Иустина (умер в 166 г.), которые дошли до нас полностью. Его последователями в греческой церкви во второй половине II века были Татиан, Афинагор, Феофил Антиохийский и Ермий, а в первой половине III века Ориген, самый способный из всех.

Самыми значительными из апологетов Латинской церкви являются Тертуллиан (умер ок. 220 г.), Минуций Феликс (умер в период между 161 и 200 г.), позже Арнобий и Лактанций, все из Северной Африки.

Сразу же наметилась характерная разница между греческим и латинским мировоззрением. Греческие апологии в плане выбора тем и стиля имеют более ученый и философский характер, латинские — более практический и законоведческий. Первые стараются доказать истинность христианства и его способность удовлетворить интеллектуальные потребности человека, последние отстаивают его законное право на существование и в основном говорят о его моральном превосходстве и оздоровительном влиянии на общество. Латиняне в целом более решительно выступают против язычества, в то время как греки признают в греческой философии определенное родство с христианской религией.

Иногда апологии были адресованы императорам (Адриану, Антонину Пию, Марку Аврелию) или губернаторам провинций; иногда — образованной публике. Их первой задачей было смягчить неприязнь, которую правительства и народ испытывали к христианству и исповедующим его людям, опровергнув выдвигаемые против них ложные обвинения. Вряд ли апологии когда–нибудь доходили до императоров; в любом случае, гонения продолжались[113]. Обращение обычно происходит из сердца и воли, а не от понимания и знания. Но нет сомнений в том, что эти произведения помогали бороться с предубеждением в среде искренних и восприимчивых язычников, распространять более благоприятное мнение о новой религии и придать дух гуманности настроениям того века, системам моральной философии и законодательству Антонинов.

Однако основными задачами авторов было воодушевление верующих и развитие богословских знаний. С помощью их произведений церковь стала более глубоко и ясно понимать уникальность христианской религии, подготовилась защищать ее перед судом разума и философии, в то время как иудаизм и язычество оказались бессильными в этой схватке и вынуждены были прибегнуть к оружию лжи и брани. Софизмы и насмешки Цельса и Лукиана представляют не более чем исторический интерес; апологии Иустина и апологетика Тертуллиана, богатые нерушимыми истинами и прекрасные своим благочестием, до сих пор читаются с удовольствием и пользой.

Апологеты не ограничивались защитой, они атаковали иудаизм и язычество на его территории. Они сделали свое дело, доказав, что христианство — религия от Бога и единственная истинная религия для всего человечества.

§38. Аргументы против иудаизма

Что касается споров с иудаизмом, у нас есть два основных источника: диалог Иустина Мученика с иудеем Трифоном[114], по–видимому, основанный на реальных беседах Иустина с Трифоном, и труд Тертуллиана, направленный против иудеев[115]. Еще один труд, написанный в первой половине II века Аристоном из Пелы, под названием «Спор Иасона и Паписка о Христе», утрачен[116]. Он был известен Цельсу, который с презрением говорит об используемом в нем аллегорическом толковании. Ориген считал его полезным для простого читателя, хоть и не способным произвести большое впечатление на ученых. Его автор намеревался показать, как исполнились древние пророчества о Христе. Завершается произведение обращением иудея Паписка и тем, что Иасон крестит его. Автор был обращенным в христианство иудеем из Пеллы, города, в котором укрылись христиане Иерусалима перед его разрушением.

I. Защищаясь, апологеты так отвечали на возражения иудеев:

1) В ответ на обвинение в том, что христианство есть отступничество от иудейской веры, говорилось, что закон Моисея, касающийся внешних обрядов и церемоний, был лишь временным институтом, который для иудейского народа по сути предвещал христианство, и что моральные предписания Десяти заповедей были соблюдены в их глубочайшем духовном смысле только христианами; что в самом Ветхом Завете говорится о его отмене и учреждении нового завета[117]; что Авраам был оправдан до того, как сделал обрезание, и женщины, которые не могли делать обрезание, все равно спасались.

2) В ответ на утверждение, что облик раба Иисуса из Назарета и Его смерть на кресте противоречат ветхозаветной идее Мессии, говорилось, что явление Мессии должно рассматриваться как двухчастное, сначала в облике раба, потом в славе, и что образ медного змея в пустыне, пророчества Давида в Пс. 21, Ис. 53 и Зах. 13 указывают на страдания Христа по пути к славе.

3) В ответ на возражение, что Божественность Иисуса противоречит единству Бога и является богохульством, отвечали, что христиане тоже верят в единого Бога; что в Ветхом Завете тоже есть разграничения Божественной природы; что на это указывают форма множественного числа в выражении «сотворим человека»[118], явление трех человек в Мамре[119], один из которых явно был Богом[120], но при этом был отличен от Творца[121], и что все теофании (которые, по мнению Иустина, были явлениями Христа) и мессианские псалмы[122], приписывающие Мессии Божественное достоинство, также подтверждают это.

II. Что касается активных выступлений против иудаизма, то в апологиях или богословской полемике выдвигались следующие доводы:

1) Пророчества и символы Ветхого Завета прежде всего и в основном исполнились в Иисусе Христе и Его Церкви. Иустин находит в Ветхом Завете предсказания обо всех основных моментах евангельской истории: например, о происхождении Иисуса от Давида в Ис. 11:1; о Его рождении от девы в Ис. 7:14; о Его рождении в Вифлееме в Мих. 5:1; о бегстве в Египет — в Ос. 11:1 (даже более чем в Пс. 21:11?); о явлении Крестителя в Ис. 40:1–17; Мал. 4:5; о гласе с небес при крещении Иисуса в Пс. 2:7; об искушении в пустыне в борьбе Иакова из Быт. 32:24 и далее; о чудесах Господа нашего в Ис. 35:5; о Его страданиях и обстоятельствах Его распятия в Ис. 53 и Пс. 21. В своих стараниях Иустин, однако, впадает в характерные для его некритического века произвольные фантазии и аллегорические построения — например, когда утверждает, что два козла, один из которых прогонялся в пустыню, а второй приносился в жертву, символизировали первое и второе пришествия Христа; и видит в двенадцати колокольчиках на одеянии первосвященника символ двенадцати апостолов, нашумевших по всему миру[123].

2) Разрушение Иерусалима, в соответствии с ясным предсказанием Иисуса, показало, что Сам Бог осуждает иудаизм, и стало славным отмщением христианства. Иудейский священник и историк Иосиф Флавий, красочно описавший эту трагедию на основании личного опыта, тем самым предоставил мощный исторический аргумент против собственной религии в пользу истинности христианства. Тертуллиан, подводя итоги пророческих предсказаний тех бедствий, которые постигли иудеев за то, что они отвергли Христа, говорит, что «сказанное в Писании соответствует случившемуся»[124].

§39. Защита против эллинизма

I. Разнообразные возражения и обвинения язычников, которые мы перечислили в § 36, были по большей части основаны на невежестве или ненависти и во многих случаях сами себе противоречили.

1) В ответ на критику в адрес чудесных событий евангельской истории апологеты указывали на подобные события языческой мифологии; конечно же, это предлагалось лишь как разновидность argumentum ad hominem, чтобы лишить противника права возражать. Отстаивая достоверность чудесных рассказов Евангелий, особенно рассказа о воскресении Иисуса, Ориген указывает на цельный и благочестивый характер рассказчиков, на публичность смерти Иисуса и следствия этого события.

2) Новизна и позднее возникновение христианства объяснялись необходимостью в исторической подготовке: Бог должен был подготовить человечество к явлению Христа; также часто утверждалось, что христианство вечно существовало в Божьем промысле и некоторые особо благочестивые иудеи были его приверженцами задолго до пришествия Христа, сами того не сознавая. Апологеты, опиравшиеся на писания Моисея, имели преимущество над язычниками в том, что касалось древности их религии: они могли проследить историю, предшествующую христианству, до допотопных времен и самих врат рая. Иустин и Татиан умело пользуются тем фактом, что Моисей жил намного раньше, чем греческие философы, поэты и законодатели. Афинагор бьет противника его же оружием, доказывая, что сами имена языческих богов есть изобретение современности, а их статуи были созданы лишь вчера. Климент Александрийский называет греческих философов ворами и разбойниками, потому что они украли какую–то часть истины у еврейских пророков и исказили ее. Тертуллиан, Минуций Феликс и другие тоже выдвигают обвинение в плагиате.