Моисей Беленький - О мифологии и философии Библии

В речах, приписываемых Иеремии, высмеивается ничтожество Ваалов и подобных им богов. Они — истуканы, созданные человеческой рукой. Они бессильны и беспомощны. Единственное всесильное божество — это Яхве. Уничтожьте Ваалов, обратите свое сердце к Яхве, и вы будете во век спасены, призывает Иеремия.

Иеремия резко ополчился против многобожия и от имени Яхве вещает: «…слушайтесь гласа моего, и я буду вашим богом, а вы будете моим народом, и ходите по всякому пути, который я заповедую вам, чтобы вам было хорошо» (Иеремия, VII, 23). И все же Иеремия вынужден был признать, что «на всяком высоком холме и под всяким ветвистым деревом» (II, 20) народ служил «чужим» богам.

Будучи свидетелем разгрома Иудеи и Иерусалима войсками вавилонского царя Навуходоносора, Иеремия в злорадстве вопрошал народ: «Где же боги твои, которых ты сделал себе? — пусть они встанут, если могут спасти тебя во время бедствия твоего; ибо сколько у тебя городов, столько и богов у тебя, Иуда» (II, 28).

Ни царь Иосия, ни пророк Иеремия, ни жрецы Иерусалимского храма не способны были привить народным массам Иудеи мысль о верности только одному богу Яхве. Монолатрия и генотеизм преодолели иудейское многобожие не тогда, когда все евреи жили в Иудее и главным святилищем был Иерусалимский храм. Это было вызвано новыми историческими обстоятельствами.

В 586 г. до н. э. Иудейское царство попало под владычество Вавилонии. Армии Навуходоносора под водительством Навузарадана разрушили Иерусалимский храм, воздвигнутый еще в X в. до н. э. Духовная и светская знать, а также часть народа были вывезены в Вавилонию.

Можно было предположить, что с уничтожением Иерусалимского храма будет разрушен миф о всесильном Яхве. Какой же он всемогущий бог, если «свой дом» и то не смог защитить. Однако лишь в годы вавилонского пленения Яхве стал объектом поклонения. В общей беде люди объединились вокруг Яхве и поверили, будто он вернет их в родные края.

В этой ситуации ученые-богословы, книжники, как их называли, пытались систематизировать с позиции генотеизма вывезенный ими из Иудеи разнообразный по жанру и содержанию литературно-религиозный материал. Свод этих материалов они уложили в пяти книгах Моисеевых под общим названием Торы.

Тора — теодицея[25] Яхве

Тора открывается книгой Бытия. Изложив богословскую теорию о происхождении Вселенной, книжники второпях рассказывают миф о сотворении человека, а затем широко повествуют о жизни и делах патриархов Авраама, Исаака, Иакова и его потомков.

От картин сотворения мира Бытие переходит к главной своей теологической задаче: к оформлению учения о «живом» и только своем боге Яхве. И хотя в Бытии часто упоминаются и другие боги, все же можно уловить определенную тенденцию в стремлении идеологов иудаизма, оформивших текст Бытия, превратить Яхве в личного бога патриархов. Так, не Элоах или другой какой-нибудь бог, а именно Яхве общается с Авраамом и говорит ему: иди «в землю, которую я укажу тебе. И я произведу от тебя великий народ, и благославлю тебя, и возвеличу имя твое» (Бытие, XII, 1–3). И Иаков, по воле автора Бытия, видит в Лузе во сне опять-таки Яхве, который говорит: «Я, Яхве, бог Авраама, отца твоего, бог Исаака; [не бойся]. Землю, на которой ты лежишь, я дам тебе и потомству твоему. И будет потомство твое, как песок земной…» (XXVIII, 13–14). Именно здесь, в этом рассказе, Бытие подчеркивает, что только Яхве является богом Иакова, его попечителем и защитником. «И вот я с тобою; и сохраню тебя везде…» (15). Иаков, очнувшись ото сна, по рассказу Бытия, взял камень, вылил елей на верх его, нарек имя месту тому Вефиль (буквально Бетэль, т. е. дом божий) и наложил обет: если бог, который ему явился, сохранит его в пути, даст ему хлеб и одежду, тогда «будет Яхве» его «богом» (21).

Примечательна и другая картина теофании (богоявления), связанная с рассказом о Иакове. Иаков, который обманным путем получил благословение отца своего Исаака, принадлежащее старшему брату Исаву, страшился гнева брата. Возвращаясь «в землю отцов» от Лавана с женами и сыновьями, рабами и стадами, Иаков молил Яхве: «Избавь меня от руки брата моего, от руки Исава; ибо я боюсь его, чтобы он пришедши, не убил меня» (XXXII, 11). Отправив дары Исаву, Иаков остался один. «И боролся некто с ним до появления зари. И, увидев, что не одолевает его, коснулся бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с ним. И сказал: отпусти меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль; ибо ты боролся с богом (Элохим) и человеков одолевать будешь… И нарек Иаков имя месту тому: Пенуэл; ибо, говорил он, я видел бога лицем к лицу…» (24–30).

В этой библейской зарисовке фигурирует Элохим, а не Яхве. Редактор Бытия, вероятно, позаимствовал ее из элохистского источника. Но возможно, что и здесь он неуклонно проводит тенденцию: свой бог, Яхве, — защитная, а не противоборствующая сила.

Характерна и третья картина теофании, описанная в Бытии: Исав простил Иакова. В добром расположении духа Иаков возвращается в Бетэль. По дороге он отобрал у людей стана своего «всех чужих богов» и закопал их под дубом близ Сихема. И «явился бог Иакову» и сказал ему: «Я бог всемогущий (в оригинале: Эль Шаддай. — М. Б.); плодись и умножайся; народ и множество народов будут от тебя, и цари произойдут из чресл твоих» (XXXV, 11).

В более поздних легендах, связанных с именем пророка Моисея, авторы Пятикнижия сошлются на эту цитату, чтобы подчеркнуть, будто только Моисею бог открылся как Яхве, патриархам же лишь как Эль Шаддай. Однако вышеприведенные рассказы о встречах бога Яхве с патриархами показывают, что авторы и редакторы Пятикнижия, несмотря на противоречия и повторы, все же пытались обосновать генотеистическую теологию, т. е. миф о божестве Яхве, деяния и промысел которого исключительно связаны с сынами израилевыми.

Притязания авторов первой книги Ветхого завета на роль апологетов Яхве находят свое выражение и в нарисованной ими картине благословения Иакова. Собрав всех сыновей вокруг своего смертного одра, патриарх стал предсказывать будущее, что станет с его потомками «в грядущие дни» (XLIX, 1). Благословение заканчивается восклицанием: «На помощь твою надеюсь, Яхве» (18). Авторы Бытия формулу об уповании на бога Яхве вложили в уста Иакова перед его смертью. Расчет здесь очень точный. Произнесенная перед самой кончиной, она звучит как важнейшая заповедь одного из освященных религией ветхозаветных патриархов.

Приведенные мифы из книги Бытия о жизни патриархов и их потомков показывают, что ее авторы и редакторы и не думали утверждать, будто Яхве является общечеловеческим божеством. Наоборот, в их задачу входило обосновать концепцию о Яхве как боге древних евреев.

Составители Библии усилили эту тенденцию Бытия во второй книге Ветхого завета, в Исходе.

Исход открывается перечислениями имен сынов Иакова, или Израиля, «с их домами», которые вошли в Египет. Исход сообщает, что они размножились «и усилились чрезвычайно» (Исход, I, 7), чем и вызвали тревогу фараона. Потому он распорядился жестоко изнурять их тяжелыми работами, чтобы уменьшить их число. Однако мера эта оказалась малоэффективной, и фараон обнародовал эдикт об умерщвлении всех новорожденных еврейских детей мужского пола.

Авторы Исхода, как и их единомышленники по первой книге Ветхого завета, ставят себе ту же идеологическую цель: связать судьбу евреев с богом Яхве, проявляющим заботу только об одном народе. Изложив историю о требовании фараона всеми средствами сократить рождаемость сынов израилевых, Исход переходит к мифу о деяниях Моисея, которому Яхве приказал: «Выведи из Египта народ мой» (Исход, III, 10). На вопрос Моисея и что ответить, если спросят, как зовут божество, бог сказал Моисею: «Я есмь сущий (Иегова[26]). И сказал: так скажи сынам израилевым: сущий послал меня к вам. И сказал еще бог Моисею: так скажи сынам израилевым: Яхве, бог отцов ваших, бог Авраама, бог Исаака и бог Иакова, послал меня к вам. Вот имя мое навеки и памятование о мне из рода в род» (Исход, III, 13–15).

Центральная идея генотеистического иудаизма получила здесь свое яркое выражение: Яхве, по мысли составителей Исхода, в египетском плену обрел, наконец, народ, который без него не может жить, как и он, Яхве, без этого народа не в состоянии проявить себя как бог. Исход, развивая мифологическую концепцию Бытия о единстве Яхве с избранным им народом, завершает персоналистскую теорию Яхве. Так, когда бог является Моисею после первого посещения им фараона, он вторично и более ясно говорит: «Я — Яхве. Являлся я Аврааму, Исааку и Иакову с именем „бог всемогущий“ [Эль Шаддай], а с именем моим „Яхве“ не открылся им… Итак, скажи сынам израилевым: Я — Яхве, и… спасу вас мышцею простертою и судами великими. И приму вас себе в народ и буду вам богом» (Исход, VI, 2–7).