По ту сторону сознания. Нейронаучный подход в психотерапии - Андрей Владимирович Курпатов

⮞ Гипоталамус преобразует это напряжение в телесные реакции – учащённое сердцебиение, повышенное потоотделение, мышечное напряжение. Именно через него активируется гипоталамо-гипофизарно- надпочечниковая ось, приводящая к выбросу кортизола – гормона стресса, который, циркулируя в крови, усиливает общее ощущение тревоги.

⮞ Прилежащее ядро, входящее в вентральный стриатум, связано с системой вознаграждения и может направлять это напряжение в сторону компульсивных действий, которые временно снижают тревогу, – будь то переедание, прокрастинация или другие формы избегающего поведения.

Итак, на «втором этаже» исходное нервно-психическое напряжение уже становится «окрашенным» эмоционально, но всё ещё остаётся довольно смутным, неопределённым. Человек может просто чувствовать себя «не в своей тарелке», испытывать необъяснимое беспокойство. Такое состояние в психоанализе, например, называют «свободно плавающей тревогой» – то есть тревогой без объекта.

Также необходимо отметить, что базальные ганглии, особенно стриатум, играют ключевую роль в формировании привычных паттернов реагирования через систему дофаминергического подкрепления (рис. 83)[299].

Эта система работает по принципу: «То, что привело к снижению дискомфорта, будет усилено». Именно по этому принципу формируются невротические защитные паттерны поведения. Например, неприятное школьное переживание, связанное с публичным унижением, стимулирует активацию миндалевидных тел, и, чтобы минимизировать повторные переживания, подросток может сослаться на состояние здоровья. Это приводит к снижению тревоги и вызывает выброс дофамина в прилежащем ядре и стриатуме[300]. Таким образом, синаптические связи между нейронами, кодирующими ситуацию публичного выступления, и нейронами, кодирующими реакцию избегания, оказываются усилены.

Рис. 83. Основные элементы дофаминовой «системы вознаграждения»

При повторении этой стратегии данные связи будут только укрепляться, и со временем это приводит к формированию устойчивой фобии публичных выступлений. Так что и даже 20 лет спустя, когда сложится ситуация такой же потенциально «унизительной» публичности, соответствующий нейронный ансамбль может активизироваться и автоматически запустить целый комплекс реакций «болезни», минуя сознательный контроль. Даже понимая иррациональность своего страха, человек не может преодолеть эту реакцию простым усилием воли, потому что буквально физически ощущает болезненное состояние, которое когда-то спасло его от «унижения» в школе.

В другом примере мы можем видеть, как сходные процессы работают при «дофаминовой ловушке» прокрастинации. Всё чаще мы сталкиваемся с ситуациями, когда человек, которому предстоит какое-то ответственное мероприятие – например написание важного отчёта, – вместо этого часами сидит в социальных сетях. Сама мысль о сложной работе начинает активировать нейронные цепи, которые связаны с потенциальным дискомфортом. Дорсолатеральная префронтальная кора пытается удержать фокус на задаче, но переключение на социальные сети даёт немедленное дофаминовое подкрепление через активацию системы вознаграждения в прилежащем ядре.

При этом каждый раз при повторении такой стратегии соответствующие синаптические связи в стриатуме укрепляются. В результате этого формируется привычный паттерн и прокрастинация становится автоматической реакцией на любую сложную задачу. Этот процесс усугубляется тревогой из-за незавершённой работы, создавая порочный круг: тревога из-за несделанной работы приводит к избеганию, избегание даёт временное облегчение, а укрепляющийся благодаря этому паттерн избегания приводит к ещё большему чувству тревоги.

К счастью, нейропластичность позволяет изменить даже устойчивые паттерны, закреплённые в базальных ганглиях, но это требует систематической работы. Например, вместо привычной реакции избегания социальных ситуаций необходимо постепенно и последовательно подвергать клиента контролируемому воздействию вызывающих тревогу ситуаций, начиная с наименее стрессовых (методика «систематическая десенсибилизация»). В результате нейронные сети меняются: каждый раз, когда клиент успешно справляется с ситуацией без избегания, новые нейронные связи между стриатумом и префронтальной корой укрепляются[301]. Постепенно формируется новый паттерн реагирования, который начинает конкурировать со старым, основанным на избегании.

Ключевой момент здесь – повторение и закрепление новых форм поведения, которые должны приводить к позитивному подкреплению (дофаминовому выбросу).

Конечно, во всей этой деятельности задействуется «третий этаж» головного мозга – кора больших полушарий. Здесь уже эмоционально окрашенное нервно-психическое напряжение приобретает, так скажем, конкретную форму: системы ассоциаций, различные переживания, отдельные, часто не проговорённые мысли-образы, которые в когнитивной психотерапии принято называть «автоматическими мыслями»[302]. Поскольку же дефолт- система, обеспечивающая этот процесс, особенно активна, когда мы не заняты конкретной задачей, многие люди испытывают усиление тревоги именно в моменты бездействия или перед сном.

Параллельно с этим центральная исполнительная сеть пытается рационализировать возникшее беспокойство, найти ему логическое объяснение. При этом наше сознание не имеет доступа к истинному источнику напряжения, а потому вынуждено искать повод для своих переживаний, «причины» для беспокойства, выбирая их зачастую случайным образом – в зависимости от того, какие внешние обстоятельства (по существу, конечно, нейтральные) сопровождают внутреннее ощущение дискомфорта.

Передняя поясная кора, имеющая обширные связи с подкорковыми структурами («второй этаж») и относящаяся к сети выявления значимости, связывает эмоциональные и когнитивные процессы в единую структуру, в результате чего происходит усиление внимания к потенциальным «угрозам», а также растёт чувствительность к негативным стимулам. Этому способствуют ключевой функционал этой области коры – выявление малозаметных, зачастую несущественных факторов и слабых ассоциаций, мониторинг возможных конфликтов и противоречий. Это объясняет, почему тревожные люди буквально «притягивают» негативную информацию из окружающей среды, замечая её гораздо чаще, чем нейтральную или позитивную и, главное, присваивая ей этот – «негативный» – статус (рис. 84).

Рис. 84. Передняя поясная кора и её связи с медиальной префронтальной корой, относящейся в лобной доле к дефолт-системе мозга

Настроенность передней поясной коры на так называемую «детекцию ошибок» приводит к тому, что человек может оказаться чрезвычайно чувствителен вообще к любой оценке со стороны окружающих – не так отреагировали, были недостаточно убедительны в проявлении своей радости и вовлечённости и т. п. Чуть что, и излишне активная передняя поясная кора сигнализирует об «ошибке»: «Что-то пошло не так!»

В целом это важная функция, позволяющая нам замечать рассогласование между ожидаемым результатом и фактическим эффектом, чтобы скорректировать своё поведение, но иногда этот внутренний поиск «ошибок» достигает степени болезненности. Даже незначительное несоответствие может приводить к каскаду негативных реакций, которые сначала всё описывают в логике «катастрофы», а затем в ход идут наработанные прежде защитные механизмы – например:

⮞ самообвинение и самоуничижение, чтобы избежать подсознательно воображаемого наказания;

⮞ бегство путём снятия с себя всякой ответственности – мол, я же говорил, что я не справлюсь, что это «не моё» и т. п.;

⮞ агрессивная реакция, когда вместо стратегии «беги» используется стратегия «бей» – виноваты окружающие, обстоятельства и т. д.

Важно отметить, что передняя поясная кора богата веретенообразными нейронами, позволяющими мозгу быстро интегрировать информацию, что и не даёт включиться механизмам сознательной коррекции внутренних выводов. Например, человек с повышенной «социальной бдительностью», оказавшись в комнате с незнакомыми люди, начнёт активно сканировать выражения их лиц, позы, тон голосов, пытаясь