Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа

идеи, которые тебе кажутся опасными, чтобы лучше с ними бороться или укрепить твои собственные.

Больше того: упражняйся говорить “нет” собственным убеждениям. Возражай себе, и всерьез, чтобы это не было критикой понарошку. И смотри, можешь ли что-то ответить. Это и есть мышление, “диалог души с самой собой”, как говорил Платон, когда в собственной голове тебя несколько. Фокус в том, чтобы шагнуть в сторону от себя и своих убеждений, отстраниться, не прикипать намертво к тому, что считаешь верным, надежным.

Канатоходец не может замереть. Чтобы не упасть, он обязательно должен двигаться. Невозможно оставаться на том же месте, в той же позе, с теми же мыслями. Чтобы не застыть и двигаться вперед, всегда нужно что-то “другое”. Без “другого” невозможно жить. И лишь благодаря “другому” мы любим и боремся.

Люби! Не всех – это невозможно, исключено. Но если избрала жизнь, то люби. Это одно и то же: любовь питает, поддерживает, укрепляет жизнь. Это самое сильное и самое непостижимое чувство. Можно любить какие-то идеи, но самой идеи любви нет. Потому что определить себя по-настоящему любовь не может. Она не замыкается в пределах идеи. Она сметает любые рамки, предосторожности, осмотрительность, так что с ней выходишь за границы себя. Любовь от природы “неразумна”. Во всех смыслах: у нее нет ни целей, ни причин, и ее не понять разумом. Безумица без видимого мотива.

Жизнь – вообще неразумное дело. Это не значит, что нужно потакать безумствам и сторониться рассуждений. Не надо бездумно ломать нормы или отказываться от здравого смысла. Но рациональное мышление в ней не главное. Оно полезно, даже необходимо, но одного его точно мало. Философы погорели на том, что думали, будто его хватит, что оно может и должно взять контроль над всем, направлять жизнь во всех проявлениях и во всей совокупности. Это невозможно и точно нежелательно.

Любовь остается загадкой, позволяющей жить. Почему она настигает нас? Как выводит за пределы самих себя? Каким образом открывает нам тот мир, что без нее недоступен? И каков он, мир, где “я” и “другой” встречаются, часто толкаясь, иногда опаляя друг друга?

Ответа я не знаю. И сомневаюсь, что конечный ответ вообще есть. Но полагаю, у влюбленного канатоходца голова не кружится никогда.

Так что возьми себе за правило любить. Парадоксально звучит, ведь любви правила не писаны. Тогда скажу иначе: позволь себе любить, слушай сердце. Другого двигателя у жизни нет.

Работай! Вот четвертый пункт. Он явно покажется не таким приятным. Что это значит? Закатай рукава и действуй, меняй то, что вокруг, преображай мир! Неважно, в какой сфере. Не буду надоедать тебе долгими речами про женский труд, финансовую независимость, равенство зарплат и карьерного роста или про выбор профессии, развитие производства, отказ от конкуренции… Скажу только одно, главное: жить – значит делать. Работа, в самом широком смысле, это столкновение с материей вещей, материей действительности. Читать мало. Думать тоже. И даже любить – мало.

Нужно еще создавать жилища, школы, законы, организовывать транспорт, снабжать едой, окружать заботой, хоронить мертвых и развлекать живых… Тысяча вещей, которые, говоря о людях, мы тоже называем – жить.

Все они требуют времени, размышлений и вовлеченности, но еще и учебы, усердия, усилий. И мало просто смиряться с их необходимостью. Нужно постоянно придумывать все заново, искать способ полюбить и преобразить. Избрать жизнь – это избрать свое дело и оживить его.

– И какой последний пункт?

– Доверься! Он самый важный и, возможно, самый неочевидный. Ты боишься будущего. Своего собственного, потому что не знаешь, из чего будет состоять твоя жизнь, и не понимаешь, как управлять ею. Будущего человечества, потому что видишь, как нависают опасности, как лихорадит климат, как множатся войны и растет напряженность. Тревога давит на грудь, и тебе кажется, что жизнь скоро может оборваться, а человечество сгинет. Уныние подкрадывается к тебе. Ты думаешь, что уже поздно, что мы летим в бездну и скоро все взорвется.

Не стану отрицать ни серьезность, ни сложность подстерегающих нас обстоятельств. Однако я не верю, что миру грядет конец или что жизнь скоро угаснет. Когда-то природа казалась угрозой, теперь кажется, это мы угрожаем ей. От нее нужно было защищаться, а теперь – защищать ее. Я не уверен, что тот или другой образ мысли отражают действительность точно.

Избрать жизнь – это еще и довериться ей. У нее куда больше сил, возможностей и стойкости, чем нам представляется. Десятки тысячелетий человеческий вид преодолевает опасности, угрозы, эпидемии, конфликты и даже смерть. Приключения человечества еще не окончены. И ты продолжишь их творить.

– А что с татуировкой? С девизом? Что мне взять? Набить “Избери жизнь”?

– Если ты как следует поразмыслишь над тем, что я наговорил, то, мне кажется, откажешься от этой затеи.

– Почему?

– Потому что одного девиза всегда будет мало. Жизнь всегда вне любых фраз, скользит между ними в том зазоре, где они соприкасаются с событиями, в их неожиданных столкновениях друг с другом.

Лучше храни в голове десятки, сотни фраз, прибавляй к ним новые, сравнивай, сталкивай, выбирай… и начинай заново!

Дневник Алисы

Ничего не понимаю. Вчера я вернулась домой. Мама разбирала покупки. Спросила меня, хорошо ли спалось. И все. Как обычно, в общем. Дина спала на диване. Я взглянула на календарь. День все тот же. Часы? Показывают на два часа больше.

Но совершенно исключено, что это все мне приснилось. Во-первых, я все помню, в точности. Во-вторых, тетрадь с записанными фразами на месте. Я спрятала ее в тумбочку у кровати, в запирающийся ящик. Так надежнее.

Пока что я решила ничего не говорить про приключения в Стране Идей. Незачем волновать маму и отвечать на кучу вопросов – тоже. Мне хватит забот и с тем, чтобы применить все открытия на деле.

Надо же, среди пришедшей почты сверток от дедушки. Узнаю почерк.

* * *

Моя маленькая, моя большая Алиса,

Шлю тебе мою новую книгу, “Алиса в Стране Идей”. Я писал для тебя. Я постарался ответить на твой вопрос “Как жить?”. Надеюсь, она окажется полезной. А продолжение сочинять тебе.

Возможно, дочитав, ты удивишься, почему мы не узнали друг друга, когда ты зашла ко мне. Дело в том, что тогда я был больше автором, чем твоим дедом, а ты – больше героиней, чем внучкой.

Наверняка ты также спросишь, в какой степени и в каком смысле эта история реальна. Но здесь тебе