Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип

я научилась в процессе написания этой книги – читая, исследуя, слушая – так это тому, что глубину влияния матери на дочь невозможно переоценить. Мать оставляет свой отпечаток на дочери как внутри, так и снаружи – как в хорошо изученных, так и в неиспользованных областях ее мозга, в том, как она выбирает одежду или обставляет свою комнату, в том, как она общается с друзьями и незнакомцами, в ее ощущениях новых впечатлений и привычного комфорта. Это влияние ощущается очевидным или едва уловимым образом, буквальным или таинственным – или сочетанием того и другого. Наверное, даже к лучшему, что я не понимала этого так, как понимаю сейчас, когда у меня родилась дочь двадцать один год назад, потому что, честно говоря, это напугало бы меня до чертиков.

Но спасибо Богу за это маленькое уточнение – хотя из-за этой истины кажется, что материнское благополучие остается безнадежно недосягаемым, я не думаю, что это так. Взглянув на эту темную сторону материнства – на матерей, которые, по крайней мере с точки зрения своих дочерей, не смогли удовлетворить многие, если не большинство, их самых важных потребностей, – можно взглянуть на материнство более сдержанно. Как культура, мы достигли определенного уровня – и я думаю это особенно верно в отношении женщин, – мы активно прониклись идеей о том, что мы должны быть всем для всех 24/7 и что все, за что мы ни беремся, мы должны уметь делать хорошо, если не блестяще. Всегда. Эта культурная позиция вбирает в себя мифы о матери, удобно позволяя нам забыть о том, что в жизни в целом просто нужно уметь делать несколько вещей, и делать их хорошо. Материнство, думаю, можно рассматривать в том же ключе. Если мы можем признать, что не можем быть идеальными матерями для наших дочерей 24/7, во всех отношениях, каждый день, тогда мы должны быть в состоянии взять на себя ответственность за то, чтобы быть лучшими матерями, какими мы можем быть большую часть времени, особенно в тех областях, которые наиболее важны для роста и благополучия наших дочерей. Извлекая уроки из историй нелюбимых дочерей, мы должны быть честны с самими собой относительно той удивительной власти, которой мать обладает над дочерью, особенно в детстве (но, возможно, не только) и убедиться, что мы всегда пользуемся ею с уважением.

Если и есть что-то общее, что можно приписать нелюбящим матерям, с которыми мы познакомились на этих страницах, так это их неосведомленность, неспособность осознать влияние и важность своих слов и жестов на развитие своих дочерей, а для большинства из них – их неспособность или отказ брать на себя ответственность за свои поступки. В своей книге «Общая нить»[50], которая одновременно является исследованием и прославлением связи матери и дочери, психолог и писательница Марта Мэннинг пишет о необходимости эмпатической связи между ними. Препятствия, которые она называет «препятствиями для сопереживания», проливают иной свет на то, почему некоторые матери не в состоянии воспитывать своих дочерей самыми важными способами. Я выбрала те, которые, по моему мнению, имеют наибольшее отношение к рассматриваемой теме, хотя она включает в себя многое.

Первоначальное наблюдение носит скорее социологический, чем психологический характер: то, как женщины социализированы, чтобы отрицать негативные чувства, такие как гнев, обида или ревность, может привести к отстранению матери или уменьшению эмоций дочери. Она пишет: «Одна из величайших и наиболее распространенных эмоциональных жестокостей, которые мы можем совершить по отношению к нашим дочерям – это лишить их интуиции, научить не доверять собственной мудрости и полагаться только на взрослых». На этих страницах мы видели, как это может сработать в жизни дочери. Она также подчеркивает пренебрежение к личной жизни и неприкосновенности ребенка, игнорирование ее права быть самой собой и иметь свои собственные мысли и чувства. На самом простом уровне это может быть агрессивным действием, таким как чтение дневника дочери, как это сделала моя мать, но это также может проявляться в более важных вещах.

Еще более полезным является барьер для эмпатии, который Мэннинг называет «сбоями в работе». Это связано с культурными представлениями об отношениях матери и дочери, исключающими их из правил, регулирующих все другие отношения, хотя, как замечает Мэннинг, «существенный аспект любых близких отношений включает осознание того, что “близкие отношения” не означают абсолютно совершенные, тотально щедрые или бескорыстные». Эти нарушения происходят, когда мать не в состоянии понять, что чувствует ее дочь, или, наоборот, когда то, что чувствует дочь, слишком близко матери и это пробуждает ее собственные похороненные чувства. Вариация на тему – когда мать не может заглянуть дальше себя, чтобы увидеть свою дочь цельной.

Другие барьеры на пути к сопереживанию связаны с матерью: ее прошлым, ее настоящим и собственным «я». То, что Мэннинг называет «эмоциональной бедностью», связано с прошлым матери, поскольку, как она пишет, «материнство прощупывает каждый дюйм рассудка, терпения и силы, которыми обладает женщина. Женщине, которой не хватает эмоциональной устойчивости, которая мало что может дать, будет очень тяжело с детьми». Точно так же мать, слишком загруженная своими собственными проблемами, прошлыми или настоящими, вряд ли сможет поддерживать эмпатическую связь со своей дочерью, даже если любит ее. Материнская неудовлетворенность собственной жизнью, пишет Мэннинг, может иметь тот же эффект, заставляя матерей «акцентировать внимание на неудачах своих дочерей и приуменьшать их успехи». Мэннинг определяет, что у таких матерей чаще диагностируются расстройства личности; некоторые из них могут видеть в своих детях не более чем продолжение самих себя: «Иногда одна девочка является козлом отпущения, в то время как с другими детьми обращаются хорошо. И женщина, оглядываясь назад на то, что в детстве ее сделали крайней, возможно, никогда не получит удовлетворяющий ее ответ на вопрос “Почему я?”».

Мэннинг выделяет другой вид нарциссического поведения, при котором мать определяет очень узкий диапазон допустимого поведения для своей дочери: «Дочь должна быть очень красивой, очень популярной и очень умной. Отклонение от этих стандартов, которые отражают достижения матери, оказывается неприемлемым».

На протяжении всей книги я подчеркивала точку зрения дочери, ее потребность в том, чтобы мать «понимала» ее на всех этапах ее жизни. Ответ на потребность быть понятой требует настроенности, осознанности и, конечно, сопереживания со стороны матери. В тот же момент, когда мы переходим от роли дочери к роли матери, а затем к наблюдению за тем, как наши дочери сами становятся матерями, важно осознавать необычайную способность к сопереживанию, которое требуется от женщины. Если мы сможем выбраться из-под гнета мифов о матери, мы, возможно, сможем увидеть