Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип

я хотела, – говорит Сьюзен. – Я делала то, что хотела она, и в тот момент прошлое нахлынуло на меня, и все, что я могла чувствовать и думать, это то, как сильно мне не хотелось покупать это платье. Недолго думая, я выбежала из магазина и сразу поняла, что борюсь с той своей более молодой версией – с той, у которой не было свадьбы, подобной той, что должна быть у моей дочери, с той, которая не получала той любви и внимания, что я так щедро дарила своей дочери. Мне хотелось взять себя молодую за плечи и затащить обратно в магазин. Это была та часть меня, которая не хотела давать своей дочери то, чего я не получала. Та часть меня, которая все еще чувствовала боль детства, которая выражалась самым физическим, интуитивным образом».

И если в этой истории Сьюзен и есть урок, то он заключается в том, что каждый из нас должен научиться относиться к себе с сочувствием и пониманием на протяжении всей жизни.

Есть стадия воспитания, когда материнская работа становится тяжелой, а это неизбежно произойдет. В своей удивительной книге «Воспитание изнутри»[49] Дэниел Сигел, доктор медицины, и Мэри Хартцелл, доктор медицинских наук, пишут: «Быть родителем – это то, что дает нам возможность заново осмыслить наш собственный ранний опыт. Наши дети – не единственные, кто выиграет от этого процесса обретения смысла; мы сами станем жить более насыщенной жизнью, потому что объединим наш прошлый опыт в единую непрерывную историю жизни». Каждая из нас – будь то любимая дочь или нет – пережила боль, пренебрежение и разочарования, которые, даже будучи наполовину забытыми или по большей части стертыми, тем не менее едва заметной линией остаются в памяти и являются частью нас самих. Иногда они уходят корнями в глубокое прошлое, но в равной степени они могут быть частью прожитого настоящего, и могут быть моменты, когда наши собственные неразрешенные чувства могут поставить под угрозу равновесие наших отношений с дочерями. С точки зрения нейробиологии, независимо от того, обращаемся ли мы к этим чувствам с точки зрения того, что Сигел и Хартцелл называют «высшим путем» – способностью к размышлению, заложенной в префронтальной коре головного мозга, – или «низшим путем» – автоматическими реакциями, заложенными в прошлом и применяемыми к текущей ситуации, – это будет иметь решающее значение.

Мифы о матери отодвигают на второй план трудности, с которыми сталкивается каждая из нас, живя согласованно, сохраняя наши жизненные повествования сфокусированными и взаимосвязанными. Они подчеркивают тот простой факт, что стрессовые моменты в жизни каждой женщины – независимо от ее истории – будут разными и индивидуальными. Женщина, неуверенная в собственной значимости и нуждающаяся в том, чтобы ее дети любили ее больше всего на свете, может чувствовать себя более комфортно, когда воспитывает маленьких детей, и оказаться в затруднительном положении с детьми постарше, которые огрызаются или нуждаются в установлении границ для них. Ей может показаться болезненным или даже невозможным установить эти границы, если ценой этого будет наблюдение за тем, как дочь в гневе отдаляется, пусть даже на мгновение. Для другой женщины подростковый возраст дочери, который совпадает с ее собственным вступлением в средний возраст, может привести к кризису, пробуждающему двойственное чувство, с которым не сталкивалась ни одна другая стадия материнства. Другая мать может столкнуться с новыми вызовами, когда ее дочь или дети вырастут из возраста, если непосредственное воспитание действительно необходимо, как написала мне Элизабет, размышляя о том, что годы, когда дети были маленькими, были самым приятным временем. «В последние несколько лет стало еще тяжелее, так как дети больше не хотят по-настоящему проводить время с нами. Я нахожу, что нам приходится сталкиваться с большими трудностями, и нам нелегко признать: порой очень грустно, что это время ушло».

Путь самопознания, который идет вслед за материнством, возможно, более очевиден для недостаточно любимой дочери, чем для любимой, поскольку материнство – это приобретенное поведение. Тем не менее становление матерью всегда влечет за собой реальную адаптацию и некоторую меру самопознания независимо от того, что говорят нам мифы о матерях; и понимание того, как нелюбимые дочери справляются с трудностями материнства, будет полезно любой дочери.

Роль партнерства

Конечно, материнство происходит не в вакууме; оно формируется нашими основными взаимоотношениями, нашим самоопределением, нашими социальными и экономическими условиями и нашими системами поддержки. Выбор, доступный женщинам с точки зрения того, как они справляются с материнством и работой, сильно изменился, и вместе с этим выбором появилось другое видение партнерских отношений между женой и мужем, между матерью и отцом. Для некоторых дочерей с неадекватной моделью материнства или вовсе его отсутствием, партнерство может играть особую роль. Элизабет говорит об этом достаточно просто: «Если пример моей матери чему-то меня и научил, так это тому, что невозможно быть хорошим родителем без партнера или поддержки. У нее не было ни того ни другого. Мой муж был тем, кем не был мой отец. В самые ранние годы он усердно трудился, воспитывая двоих маленьких детей несмотря на то, что половину времени проводил в командировках, а мы жили далеко от семьи и друзей. Он был очень надежным и последовательным в своей поддержке. Что бы я ни спросила – менял ли он подгузник или прочитал сказку, его ответом всегда было “да”. Я могла бы сказать, что он получал огромное удовольствие от общения с детьми и развития своих собственных отношений с ними. Я, конечно, была бы другой матерью без его участия». Она добавляет, что время, потраченное ее мужем, когда их дети были маленькими, принесло весьма ощутимые плоды.

Джейн рассказывает: «Мой муж был рядом в то время, когда я наконец смогла освободиться от большей части власти матери надо мной. Он был неотъемлемой частью этого процесса – всегда был рядом со мной, и мне не нужно было проживать это в одиночку». Когда я спрашиваю ее, была бы она другой матерью без своего партнера, она однозначно заявляет: «Я в целом не могу представить себя матерью без него. У нас разные сильные стороны, и он помогает мне быть более разносторонней матерью, потому что его действия напоминают мне о вещах, которые обычно не входят в число моих приоритетов или которые я могу ненамеренно игнорировать, но которые нужно замечать. Лично я была больше похожа на какого-то смотрителя – убираю, выполняю домашнее задание, составляю расписание занятий, но он не позволит сойти с рук таким мелочам, как непослушание или попытки манипулировать. Моя