Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип

общения с матерью дал мне достаточно надежный ориентир, твердое знание того, чего я не стала бы делать со своей дочерью, а что мне нужно сделать для нее. С того момента, как она родилась, я старалась видеть свою дочь отдельно – не как отражение или продолжение меня, моих надежд и мечтаний, а как отдельного персонажа. Если я преуспела как мать – а я искренне надеюсь, что преуспела, поскольку это самая важная роль, из тех, что я когда-либо играла, – то просто потому, что я создала своей дочери среду, в которой она могла быть самой собой. Воспитание ее было больше похоже на разведение садика, чем на что-либо другое. Опыт, мало чем отличающийся от понимания растения на всех его стадиях и выяснения того, что ему нужно для процветания и, в конечном счете, для цветения. Неудивительно, что, хотя в значительной степени мне удавалось быть матерью таким образом, все равно не все было гладко. В конце концов, как все вообще может быть гладко?

Сейчас «не мешать» своему ребенку в чем-то проще, а в чем-то сложнее. Когда я писала это, то спросила свою дочь, в чем я провалилась и что бы она хотела сейчас от меня, когда ей самой уже исполнился двадцать один год. В ее ответе была вся суть: «Мне нужно, чтобы вы просто продолжали принимать меня такой, какая я есть, и поддерживали мои действия по мере того, как я раскрываюсь в своем собственном свете. Порой мне кажется, что ты ожидаешь, что я буду реагировать на ситуации так же, как и ты, и что в этом я не преуспеваю». Ее точка зрения хорошо понятна; как матери и человеку с твердым мнением, мне не всегда легко не мешать ей.

Все нелюбимые дочери, с которыми я беседовала и которые решили завести детей, почувствовали себя раскрывающимися благодаря материнскому опыту и, независимо от того, продолжали ли они общаться со своими матерями или нет, они чувствовали, что им удалось не повторить прошлое. Это, конечно, не означает, что они считают себя или свое материнство «идеальными» или что у них нет никаких сожалений или сомнений по поводу того, насколько хорошо они воспитывали своих дочерей и сыновей. Одна женщина призналась, что из-за того, что ее детство было таким тяжким, она иногда беспокоится о том, что недостаточно уважала границы своих дочерей, иногда путая роль матери с ролью подруги и слишком приставая к ним. Элеонора, пятидесятилетняя дочь отрешенной и критически настроенной матери, а теперь мать сына и дочери за тридцать, говорит: «Я не знала, как быть матерью, знала только, как не стать моей матерью. Думаю, что я перестаралась и, вероятно, делала уж слишком много для своих детей. Но я действительно чувствую себя хорошей матерью, и говорю это основываясь на том, что говорят мои дети. Ирония в том, что, когда оглядываюсь назад, я чувствую, что была не самой лучшей матерью, какой могла бы быть».

Но кто из нас вообще такой была?

Стоит напоминать себе, что даже горячо любимая дочь с рождением ребенка проходит через процесс познавания себя матерью и переоценки своей собственной матери. В лучшем из возможных исходов эти процессы будут продолжаться по мере того, как ее ребенок или дети будут расти и взрослеть. У пятидесятивосьмилетней Кристины особенно близкие отношения со своей матерью, они общаются ежедневно. Она говорит, что ее мать всегда была ее самой большой поддержкой, и когда она приводит мне несколько примеров, я поражаюсь, что кому-то могло повести родиться у такой «болельщицы». Ее отношения с матерью и отцом были необычайно хорошими, поэтому она всегда знала, что сама хочет детей. Ее отец всегда хорошо общался со своими четырьмя дочерями, и это же качество она искала в муже.

Но, по словам Кристины, ее мать была настолько хорошей советчицей, когда она росла, что в двадцать с небольшим Кристина пошла на терапию, чтобы научиться делать выбор самостоятельно. Ее собственный опыт необходимости стать более независимой личностью повлиял на то, как она воспитывает своего пятнадцатилетнего сына и четырнадцатилетнюю дочь: «Я подходила к воспитанию детей так, как человек подходит к изучению иностранного языка, и на каком-то уровне я чувствовала, что материнство – это навык, которым я должна овладеть, даже если и была уверена, что стану хорошей матерью. Я ходила на занятия, читала книги, обращалась за помощью, когда моим детям было необходимо что-то, чего я в силу незнания дать не могла. Я действительно сосредоточилась на том, чтобы позволить им быть собой – дать им возможность самим делать выбор и совершать ошибки, даже позволить бросить то, что они начали, но не хотели заканчивать. Я изо всех сил старалась позволить им быть настолько независимыми, насколько это возможно в соответствии с возрастом. Потому что сама не была такой».

История Кристины подчеркивает то, что мы все и так понимаем: «любить» – не синоним «совершенства». Если бы мы могли выбраться из-под каменных завалов мифов о матерях, мы могли бы быть более снисходительными к себе и прийти к лучшему пониманию и принятию не только личностных ограничений, которые есть у каждой из нас, ограничений как женщины и матери, но и конфликтов и амбивалентности, которые могут порождать в нас различные этапы материнства. Для некоторых женщин чтение «Спокойной ночи, Луна» двухлетнему ребенку, по ощущениям, в пятидесятый раз, может ознаменовать конец материнства, в то время как для других момент истины может наступить на кухне с кричащим подростком или с двадцатичетырехлетней женщиной, которая, похоже, выбрала жизненный путь, который, по-видимому, не соответствует нашим ожиданиям. В этом нет никакого смысла. Независимо от того, когда это произойдет, каждая из нас должна быть готова признать этот момент, не чувствуя себя виноватой или нелюбящей. Проще говоря, если бы мы все могли позволить себе время от времени признавать свою сложность натуры, если бы мы рассматривали двойственность как нечто естественное и, возможно, временами неизбежное, – нам всем было бы легче быть матерями наших дочерей.

Сьюзен рассказывает мне историю, которая может вызвать не только особый отклик для дочери с трудным детством, но и должна представлять ценность для каждой дочери. Эту историю она включила в свою собственную книгу «Наши дети смотрят», и она примечательна как полной честностью, так и прощением себя. Ее дочь выходит замуж, и они со Сьюзен вместе ходят по магазинам в поисках платья для матери невесты, рассматривая стеллаж за стеллажом с модной одеждой с кружевной отделкой. «Это было совсем не то, чего