Одна душа, много воплощений - Б. Л. Уайсс

меня не простят. Это предательство по отношению к ним — к нему — и я понимаю, что заслужила его гнев и любого наказания.

— Но разве не то же самое вы делаете сейчас? Конкурируете с ним?

— Совершенно верно. Именно это не дает мне уснуть и наполняет такой тревогой. — Она заметила мое удивленное выражение лица. — Нет, не бизнес меня беспокоит. Я уже сотворила чудеса, как сказал тот закупщик от «Блумингдейла». Я ведь говорила, что я — ясновидящая. А это значит, что если отец обанкротится, то мой успех убьет его в буквальном смысле.

— Тогда я не понимаю, почему вы вообще начали свое дело.

— Потому что была зла. Потому что он предал меня, и я хотела отомстить. Потому что… — Здесь она остановилась, и на ее глазах навернулись слезы. На самом деле, я не думаю, что смогла бы продолжать свой бизнес. Думаю, что если бы я добилась успеха, то передала бы свой бизнес ему. На самом деле, я сама во многом противлюсь успеху. Перед тем как прийти к Вам я уже решила оставить свой бизнес.

— Но, ведь, сюда вовлечено много факторов — сказал я сочувственно. — Вас предали, но вы считаете, что будете виноваты, если нанесете ответный удар. Вы сердитесь, но боитесь последствий. Вы — ясновидящая, но не знаете, что вас ждет в будущем. Мужчины только приносят вам боль, а вы снова готовы выйти замуж. Вы одновременно любите и ненавидите своего отца. И что в итоге?

Она рассмеялась вопреки себе.

— Доктор Вайс, скажите мне, каковы мои шансы?

— Мы должны их увидеть, если заглянем в будущее, — сказал я. — Но, прежде чем это сделать, давайте сначала отправимся в прошлое.

Первая регрессия Кристины была короткой. Кристина рассказала мне только то, что она жила в исламской стране, в Северной Африке. Какое это было время, она определить не смогла, и не смогла описать свое окружение. Но она знала, что тогда она была мужчиной и писала стихи, и что ее отец тоже был поэтом, которому она страшно завидовала, поскольку он затмил сына своей известностью и имел гораздо больше денег. Эти воспоминания настолько сходились с ее настоящей жизни, что она сочла их проекцией своего ума.

Вторая регрессия оказалась интереснее.

«Средневековье. Двенадцатый век. Я — молодой мужчина, священник, очень симпатичный, живу в горах в центральной части Франции ближе к югу. Там глубокие ущелья и широкие долины. Путь ко мне нелегок, но все равно ко мне приходит много народу. Люди приходят за физической и психологической поддержкой, которую я способен им оказывать. Я верю в перевоплощение души и вдохновляю людей к тому, чтобы они так лее в это поверили, и это приносит им утешение. Ко мне приходят больные, среди которых много прокаженных и детей, и когда я прикасаюсь к ним, многие из них чудесным образом излечиваются. Я — известный человек, поскольку никто, кроме меня, не обладает такими способностями.

Тот, кто в нынешней жизни приходится мне отцом, в той жизни был самым богатым фермером в наших краях. Этот фермер живет в миле от меня. У него есть все, чего нет у меня. Он — жадный нечестивый мизантроп, но ни его деньги, ни его земля не прельщают свободолюбивую деревенскую девушку, за любовь которой он готов отдать все свои богатства. Она любит меня и хочет получать только духовную платоническую любовь, поскольку я верен своему обету безбрачия. ‘Своей любовью к тебе, — говорит она, — я выражаю свою любовь к Богу’.

Тут из Рима приходит армия захватчиков и, пробравшись сквозь ущелья, нападает на деревню. Меня захватывают в плен. Этот фермер доносит на меня, утверждая, что я практикую черную магию. Услышав истории о моей способности исцелять и моей убежденности в жизнях грядущих, они верят этому фермеру, сажают меня на кол и заживо сжигают. Я принимаю мученическую смерть, и из-за огня и дыма далее не могу разглядеть свою возлюбленную, которая рыдает, видя, как я умираю. Буквально сразу после моей смерти она бросается в ущелье и разбивается насмерть.

В момент смерти я витаю над деревней и смотрю на происходящее. Зависть, испытываемая ко мне фермером, которого я при жизни едва знал, не исчезает никогда. Он решается на брак без любви, после чего становится еще более угрюмым и жестоким. Во время пересмотра жизни я вижу, как снова рождаюсь на Земле, чтобы помочь этому фермеру (теперь он — кузнец) усвоить уроки жизни, но оказываюсь не способным оказать ему помощь в полной мере. Он так и не продвинется в своих уроках, и будет возвращаться снова и снова. Я чувствую, что терплю поражение — и это происходит потому, что в глубине своего христианского сердца я ненавижу его. Он убил меня и, хуже того, женщину, которую я любил. Я радуюсь тому, что он — несчастный и убогий. Я знаю, что так мыслить нельзя, но ничего не могу с собой поделать и, в то же время, не могу притворяться и лгать себе.

Когда Кристина ушла от меня в тот день, я сделал для себя пометку, чтобы не забыть справиться об ее астме, поскольку видел связь между этим недугом и смертью священника от огня и дыма. (Очень часто причины проблем с дыханием уходят корнями в прошлые жизни.) Па самом деле, к нашему следующему сеансу состояние Кристины улучшилось, и приступы астмы стали не такими тяжелыми.

Я сделал еще одну пометку: «Зависть — это то, что удерживало фермера и священника вместе в других жизнях, а также, возможно, и в настоящей жизни. В этой жизни отцу Кристины была предоставлена возможность избавиться от зависти и предательства, которые он проявлял в отношении нее в прошлых жизнях. Он мог бы поддержать ее психологически, признав ее талант, и мог бы поощрить ее продвижением в своей компании. Но он не сделал ни того, ни другого. Возможно, ему потребуются еще жизни, чтобы научиться состраданию и альтруизму».

На следующем сеансе регрессии, который был у нас последним, Кристина очутилась в небольшом английском городке 19 века.

«Это поразительное место, — говорила она. — Впервые в истории мужчины уезжают работать на заводы и фабрики, оставляя свои дома исключительно на попечении женщин. Это означает общество нового типа, в котором отношения между мужем и женой становятся другими. Мне повезло, в том, что я молода (мне 20 лет) и пока не замужем. Поэтому я получила работу на текстильной фабрике, где могу заработать некоторые средства. Попав туда, я начинаю думать о том,