Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип
В отличие от опыта своей матери, Гвен говорит: «Быть матерью для моей дочери было радостью. Я обрела себя и уверенность в том, что действительно мама. Клянусь, я сделала лучший выбор, и многому научилась, будучи ее матерью, а многим вещам научила меня она. Теперь, когда она взрослая и сама стала матерью, я все так же получаю от нее любовь и поддержку. Мы чудесно ладим, и она смотрит на меня именно как на свою маму, как и должно быть. Я думаю, что она именно тот человек, которым я могла бы стать, если бы у меня не было моей матери, если бы меня любили и поощряли, мой жизненный путь был бы свободнее».
Время и возраст могут дать дочери дистанцию и способность если не сопереживать своей матери, то увидеть все, что произошло, с другой точки зрения. Я спрашиваю Гвен, чего, по ее мнению, не хватало ее матери: «Всех тех замечательный вещей, которые есть у меня сейчас с моей дочерью, которые будут у девочек дочери. Честно говоря, я не думаю, что у моей матери было достаточно сил любить меня, поэтому, в конце концов, она прожила свою жизнь с тем грузом, что был у нее внутри. Я думаю, что она просто была несчастливой всю свою жизнь и проще всего было вымещать злость на мне. Будучи юной, я не могла сопротивляться, а реакцией моего отца на то, что делала мама, было молчание. В каком-то смысле я чувствовала себя так, словно меня избили, но не физически, а морально. Но я двигалась дальше. Теперь, когда думаю о матери, я не испытываю “ненависти”, мне даже жаль ее за то, что у нее не было хорошего периода жизни. На мой взгляд, она многое упустила. Но она была хорошей мамой моему брату, поэтому в конце-то концов она стала матерью – просто не мне». Гвен никогда не разрывала отношений со своей матерью; ее чувство долга было слишком сильным, и она такая вряд ли одна.
За рамками мифов о совершенстве
Для каждой женщины, независимо от того, была ли ее собственная мать любящей или нет, стать матерью – это кардинальная перемена. Беременность преображает нас физически и морально, а также создает отчетливое «до и после», которое действительно не похоже ни на что другое в жизни, и отражается как во внешнем, так и во внутреннем мире женщины. Вместе с рождением ребенка рождаются и новые приоритеты, меняется представление о себе, о роли, которую мы играем в жизни. Это может породить в нас столько же конфликтов, сколько и примирений, даже если мы полностью готовы любить новорожденного на наших руках. В этом смысле становление матерью – это акт самопознания для каждой женщины. В обществе не так часто освещают те потрясения, которые эти изменения могут привнести в нашу жизнь, не говоря уже о том, что происходит с нашей психикой – если только вы не решили рассматривать вечеринку по случаю скорого появления малыша как единственную форму поддержки.
Независимо от того, кем были наши матери, как они любили или вели себя, каждая из нас подходит к этому моменту со своим собственным набором чувств и замешательств. Мифы о том, что материнство является «инстинктивным», затрудняют признание того беспокойства и растерянности, которые женщина может испытывать в этот переломный момент своей жизни, или того иногда глубокого чувства нереализованности, которое может принести с собой даже желанная беременность. Как говорит Бет, спустя почти семнадцать лет после рождения ее дочери, общественное представление о материнстве, обрисованное яркими красками, часто становится на пути у молодой матери: «Я думаю, со временем я стала считать себя более компетентной, надежной матерью. Поначалу эффект был прямо противоположным – когда до меня начало доходить, что этот маленький, требовательный, нуждающийся человек так зависит от меня, я запаниковала. Я чувствовала себя отвратительно и была в постоянном страхе, что могу все испортить. Прошло много лет, прежде чем я поняла, что то, что я считала притворством, ну что я взрослая, компетентная и надежная, – на самом деле было скорее правдой, чем нет».
Каждая из нас думает о ребенке, которого она вынашивает, представляет его. Портрет, который беременная женщина рисует своему будущему ребенку, составлен из смеси прошлого опыта и будущих ожиданий. Лесли говорила мне, что она думала, что ее дочь будет очень похожа на нее, но надеялась, что она будет храбрее. «На самом деле, еще до рождения дочери мы с мужем говорили о том, какой бы мы хотели ее видеть. Я сказала “храброй”, а Джон сказал “счастливой”. Думаю, мы больше всего хотим, чтобы наши дети были такими, какими не были мы сами, но какими хотели стать». Мэри Эллен приснился сон во время ее первой беременности, который был настолько ярким и реалистичным, что он перечеркнул любой другой сон, который она когда-либо видела. «В моем сне, несмотря на то что мы еще не знали пол ребенка, я носила на руках двухлетнюю девочку, такую улыбчивую и милую. И я чувствовала себя абсолютно счастливой. Девочка сказала с широкой улыбкой и лицом, которое потом сменилось лицом моей собственной дочери: “Я люблю тебя, мамочка. Меня зовут Кэсси”. Я не назвала свою собственную дочь Кэсси, но этот идеальный образ остался со мной – и Мэри Кейт воплотила его в жизнь – всегда оставаясь оптимисткой, доброй, милой и забавной девочкой. Я мечтала, чтобы она была независимой, потому что независимость занимает значимое место в моем списке важных человеческих качеств. Возможно, я требую слишком много, но я просто хотела, чтобы она была счастлива, и в то же время достаточно сильна, чтобы считаться со своими мыслями и прокладывать свой собственный путь в этом мире». Конечно, не каждая женщина будет так четко визуализировать свои мечты, как говорила мне Карен: «Я не слишком много мечтала, пока вынашивала дочку. Просто я была так счастлива забеременеть после стольких лет, что просто радовалась этому чуду. Я безусловно представляла себе, что она похожа на нас обоих, и в каком-то смысле так и вышло. Но она также родилась со своими личными качествами и талантами, которых нет ни у кого из нас».
Что здесь
