Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа
Никколо знаком с ними не понаслышке. Преданно прослужив полтора десятка лет в канцелярии так называемой Флорентийской синьории, он стал жертвой превратностей судьбы. Его арестовали по ошибке, бросили в темницу, пытали, но в конце концов отпустили. Однако должность он потерял. Тогда он вернулся в семейное имение, за город. При необходимости он может за час доскакать верхом до площади Синьории, что в самом сердце Флоренции. Большую часть времени он гуляет в лесу и ставит силки на дроздов.
Потому он и встает так рано. Алиса наблюдает за ним через экран – новая прихоть Мышек. Оскорбившись, что их не замечали, они явно хотят отличиться походом в прошлое, потому что Макиавелли жил до Монтеня. Безумная Мышь надела на голову крошечную камеру и следит за его прогулкой. Умная, в роли диспетчера, поясняет картинку. Алиса сидит в комнате на постоялом дворе и наблюдает за происходящим. По-королевски устроившись в кровати под балдахином, среди тяжелых бархатных портьер, она грызет панфорте – плотный пирог с засахаренными и сушеными фруктами.
Она видит, как человек углубляется в лес, проверяет установленные накануне силки, в основном пустые. Но все-таки набирается четыре дрозда – хватит на сытный ужин.
Алиса возмущена. Охоту она не любит. Ее воротит от одной мысли, что можно убить животное. А ловить птиц хитростью, по ее мнению, еще чудовищней.
– Теперь он занимается этим каждый день, – комментирует Умная Мышь. – Но не думай, он не злодей. В его времена все поступали так. К тому же главное для него не птицы, а западни. В широком смысле – я имею в виду хитрости, уловки, ухищрения, позволяющие взять верх. В этом его страсть. Планами сражений он восхищается так же, как другие – картинами.
“Чудак какой-то”, – думает Алиса. Через маленькую камеру Безумной Мыши она видит, как Макиавелли беседует с рубящими его лес дровосеками, а затем, в трактире, играет в карты, в нарды с мясником и мельником. “Ничего интересного он не делает, – думает Алиса. – Зачем тратить на него время? Пироги здесь, конечно, что надо, но в остальном…”
Умная Мышь советует ей подождать. В конце концов, этот обреченный на вынужденное безделье человек вел переговоры с правителями, военачальниками, королями и даже Папами Римскими. Многие годы он успешно разрешал конфликты Флоренции с соседями, врагами и союзниками. Никто не сравнится с ним в искусстве заманить противника в ловушку или избежать его козней. Он подписывал договоры, предотвращал войны, с выгодой выходил из трудных положений, разрешал кризисы… часто оставаясь при этом в тени. Зато успешно. На первых ролях был кто-нибудь из знати, герцог или епископ, официальное лицо, не сведущее в делах, но ставившее подпись где надо по дороге на пир. А за кулисами стоял он, Макиавелли, сделавший всю работу, подготовивший почву, добившийся всех соглашений.
Теперь, вернувшись домой, он работает над осмыслением действительности, в которой жил. Исследует шестеренки в деле борьбы за власть, приемы, какими ее можно завоевать и удержать. И, сам о том не догадываясь, переворачивает философскую политическую мысль. Он не пытается встать в один ряд с великими мыслителями. Так решат за него обстоятельства. И его талант.
С приходом вечера Безумная Мышь протискивается в его рабочий кабинет. Алиса видит, как мужчина снимает испачканный в грязи простой дублет, сапоги в прелой осенней листве. Он переодевается в парадное платье из парчи и бархата, которое было с ним все эти годы, и вступает в другой мир. Силой воображения он переносится к античным мужам из Эллады и Рима, беседует с греческим историком Полибием или с Титом Ливием, писавшим на латыни. Он больше не чувствует ни горечи, ни терзаний, забывает о выпавшей ему доле. И про время тоже забывает. Проходят часы. Он пишет.
Его труд – написанный за несколько месяцев “Государь” – перевернет политическую мысль. Когда речь заходила о государстве, правительстве, законах, философские рассуждения испокон веков вращались вокруг этических вопросов. Философы пытались выяснить, каким должно быть наилучшее правительство, как построить справедливый город, обеспечить общественный порядок и защитить людей и их имущество. Макиавелли отвергает такой идеалистический подход. Вместо того чтобы разбираться, какой должна быть политика, он проливает свет на то, что она собой представляет в действительности: завоевание и удержание власти. Ни больше ни меньше.
Алиса хотела бы с ним встретиться. Она никогда по-настоящему не понимала, зачем нужны политики и правительства. Они учат остальных жить вместе? Или лучше других знают, как выстроить общество? Или, наоборот, только мешают свободе?
– Хочешь познакомиться с мыслителем, который срывает с политики все покровы? – спрашивает Умная Мышь. – Тогда готовься, мы устроим встречу!
У Мышей свои секреты и своя тайная сеть, а может, и неведомые силы… Как бы то ни было, уже следующим вечером Алиса оказывается в кабинете, где Макиавелли пишет. Он уже переоделся в парадное платье и только-только зажег свечи.
– Я в курсе, – говорит он, глядя Алисе прямо в глаза, – можешь спрашивать.
“Вид у него какой-то лисий”, – думает она, сдержав улыбку. Лицо у мужчины заостренное, губы тонкие, глаза маленькие и блестящие, а выражение такое, будто он готовится выскочить из засады. На самом деле Алиса понятия не имеет, что ему наговорили Мыши. Насчет чего он в курсе? Но не спрашивать же… Она пробует наобум:
– Как вам наверняка сказали, я путешествую здесь, ища ответ на вопрос, как жить. Знаю, вопрос очень широкий. Но для меня было бы большой честью узнать ваш ответ…
– Древние авторы только о том и пишут. И я льщу себя надеждой, что немного знаком с ними. И хоть я уверен, что им не ровня, все же, проведя наедине с великими немало часов, я в конце концов обнаружил кое-что, чего они не заметили.
Как надо жить в идеале? Таков же твой вопрос? Каким хорошим правилам следовать, какие ценности разделять, какое поведение в себе воспитывать. Иными словами, твой вопрос мог бы звучать: как нам жить, чтобы мир был лучше, справедливее, гуманнее, этичнее? Об этом древние размышляют без конца.
Но меня занимает не это. Я, со своей стороны, пытаюсь понять, как люди живут на самом деле, в действительности. Я не берусь судить, хорошо они поступают или плохо, справедливо или нет, благородно или подло. Цель моя – запечатлеть то, как все происходит на самом деле, подлинную правду вещей. Я не оцениваю, я стараюсь описать действительность. Понимаешь?
– И какова же
