Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип
Бурза говорит мне, что способность к «самоматеринству» возникает из связи с тем материнским голосом тем или иным образом: «Дочь должна провести время с этим голосом, научиться слушать его, искренне слышать. Она должна признать, что это вызывает в ней гнев, разочарование, даже ярость, потому что дать своим неприятным эмоциям место позволяет ей быть “в отношении” к голосу. Голос может стать надоедливым, дочь захочет оттолкнуть его и начнет восстанавливать чувство себя. Когда она достаточно долго слушает его, то начинает видеть себя в отношении к этому голосу, что вызывает раненого ребенка в ней, а также ее законные ожидания и наследство». В этой новой связи дочь уже не «идентифицируется» с материнским голосом, но отделена от него, и в терапии отношение теперь имеет три аспекта: материнский голос, дочь как ребенок и дочь как взрослая. Это отношение приводит к диалогу, в котором внутренний голос «говорит свои гадости», ребенок слушает и чувствует, а взрослая дочь защищает и заботится о ребенке. Взрослая дочь может действительно слушать голос, выделяя то, что может быть ценным – предупреждения и заботу – от того, что таковым не является, например ревность и чрезмерная опека. В процессе внутренний голос выходит, его рассматривают, препарируют и его мифическая сила растворяется. Как говорит Бурза: «Нахождение с голосом – его прослушивание – является ключом к разрешению влияния, которое он оказывает на психику дочери». Не важно, называем ли мы это «успокоением» или «примирением» с внутренним материнским голосом. Важно туда добраться.
Приходя к новому осознанию: приобретенная привязанность
Безусловно, опыт роли нелюбимой дочери нельзя полностью вычеркнуть или стереть из памяти, но тем не менее это же правда удивительно, что наш собственный, невероятно гибкий человеческий мозг действительно можно «перестроить» с помощью нового осознания. Достижения в области науки о мозге говорят нам, что устойчивое выражение буквально верно: мы можем изменить свое сознание. Придавая эмоциональный оттенок нашим детским переживаниям – переходя от того, что Дэниел Сигел и Мэри Хартцелл называют «бессвязным», или небезопасным, функционированием разума, к более «связному», – паттерны связей в нашем собственном мозге действительно могут быть изменены на уровне активности нейронов и синаптических связей. Старые привычки ума – это фильтры, с помощью которых мы реагируем на ситуации и эмоциональные столкновения, реагируем на эмоциональные сигналы и жесты других людей, и они в самом деле могут меняться, освобождая нас от необходимости делать выбор, отличный от того, который был оставлен нам после детства. Осмысливая свой опыт в детстве, мы можем вытащить эти «шифры» и бессознательные повторения наружу и пойти другим путем.
Когда эти «шифры» остаются зарытыми, то, что Сельма Фрейберг назвала «монстрами под кроватью», сразу же вторгается и захватывает над нами власть. Большинство нелюбимых дочерей могут только догадываться о том, что думали или чувствовали их матери, подвергавшиеся внутренней цензуре в то время, когда мы родились. Но в своих хорошо написанных мемуарах «Нас трое»[46] Джулия Блэкбёрн описывает, как ее мать относилась к ней как к сестре, приятельнице и даже как к сопернице. Мы узнаём, что эти отношения берут свое начало буквально с рождения Джулии, потому что, когда Джулия собиралась сама родить ребенка, ее мать отдала ей дневник, который она вела после рождения дочери. И это безусловно нечто экстраординарное – мучительное и царапающее во всех своих деталях: «…как только моя мать посмотрела на маленькое существо, лежащее рядом с ней, что-то из ее собственного беспокойного прошлого пробудилось. Она родила не новую жизнь, она родила саму себя. Любые чувства любви и заботы были отброшены в сторону тем, что она называла волной противоречий. Ее охватило негодование по поводу требований, которые теперь к ней предъявлялись». Ее мать мечтает забрать не того ребенка домой из больницы, утопить ее в ванне, чтобы пойти на вечеринку. Она на самом деле видит в ребенке врага, ответственного за ее невозможность рисовать, и критика, который видит насквозь «ее притворство в любви». Джулия не читала дневник сразу, как только мать отдала его ей, но вот, что сказала, когда все же открыла его: «Интересно, изучила ли она содержание этого странного и печального рассказа о том, что значило для нее материнство, прежде чем отдать прочитать это мне? Думаю, нет, но, возможно… я имею в виду… ладно, надеюсь, нет, она не читала его».
В следующей главе мы рассмотрим, как дочери, оставшиеся без матери, стараются сами стать матерями, которых у них не было, и с какими трудностями сталкивается каждая из них, когда солнечный свет через широко распахнутые окна детской, врывается, освещая уголки прошлого и рассеивая его призраков.
Глава шестая
Крутой поворот в сторону новой вехи материнства
Не каждая нелюбимая дочь в дальнейшем станет матерью. Этот выбор, конечно, сугубо личный для каждой женщины, но для дочери, у которой были плохие отношения с матерью, он может быть сформулирован иначе, чем для ее соратницы, которая была любима. Сара, которая росла единственным ребенком в семье контролирующей, душащей и нелюбящей матери, говорит, что ее решение менялось со временем: «С самого начала у меня не было интереса к материнству. В детстве я не играла в куклы, не сидела с детьми, когда стала постарше. Даже в очень юном возрасте мне было ясно, что материнство не делает мою мать счастливой, и поэтому мысль о том, чтобы самой быть чьей-то мамой, не казалась даже отдаленно хорошей. И, учитывая мое детство, я действительно знала, по крайней мере на каком-то интуитивном уровне, что мне не хватало навыков, чтобы хорошо воспитать другого человека. Я боялась причинить и получить боль. Но это была не вся история и даже не бо`льшая ее часть, в том виде, в каком я ее рассказала. Долгое время финансовое состояние, пока я жила своей свободной жизнью художника, давало мне возможность не заводить ребенка. В конце концов, как я могла родить, не имея медицинской страховки? Потом начались вопросы из разряда “А вот как бы?..” Что-то вроде:
