Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип
В последующих исследованиях, частично основанных на работах Хазан и Шейвера, психолог Ким Бартоломью предложила, что на самом деле существует четыре, а не три прототипа поведения взрослых в близких отношениях. Она описала «безопасных» взрослых как тех, у кого есть позитивная модель самого себя и позитивная модель других людей. Их чувство собственного достоинства внутренне, и у них гибкие механизмы, помогающие справляться с различными ситуациями, так как они комфортно общаются с другими, их отношения теплые и любящие. Дружба и романтические отношения у людей с безопасной привязанностью характеризуются «близостью, взаимным уважением и тесными связями». Бартоломью продолжила расширять категории небезопасно привязанных взрослых до трех, сделав важные различия между ними. Я нашла эти различия полезными не только для понимания того, что составляет зону комфорта каждой женщины, включая себя, но и для понимания того, почему эти модели взаимоотношений так трудно изменить и как они связаны со стратегиями борьбы со стрессом в раннем детстве. Тем не менее важно помнить, что не каждый человек будет идеально подходить под каждую категорию; на самом деле в одном исследовании, проведенном Ким Бартоломью и Леонардом Хоровицем, участники отчетливо указывали на смешение тенденций «как через время, так и внутри и между отношениями».
В модели Бартоломью первая группа «небезопасно привязанных» называется «занятыми» и соответствует тревожной/амбивалентной привязанности в детстве. В то время как «занятая» дочь имеет отрицательное представление о себе, она ищет подтверждения и признания у других, так как имеет положительное представление о них. Она стремится к отношениям и дружбе, часто с интенсивностью и отчаянием, несмотря на ощущение неуверенности и неполноценности. Эти дочери остро нуждаются во внимании и требуют его – Бартоломью отмечает, что их отношения «пронизаны эмоциональными крайностями, включая гнев, страсть, ревность», и они склонны к «прилипанию» и зависимости. Неудивительно, что, так как «занятым» женщинам необходимо подтверждение, которое отношения им предоставляют, они могут вовлекаться во все новые романтические связи, часто перепрыгивая с одной на другую, и им трудно выйти из отношений несмотря на их проблематичность.
Инновацией Бартоломью было рассмотрение «избегающих» индивидуумов и разделение их на две разные категории: «отрицающих» и «боящихся». Именно последнее обозначение – «боящиеся» – было новым, и Бартоломью делает различие между этими людьми, потому что, хотя они имеют отрицательную модель других, их модель себя отличается. В то время как люди с боязнью избегания на самом деле желают социального контакта и близости, у них возникает всеобщее межличностное недоверие и страх, особенно страх отвержения. Это отвергнутые дети, которые, как отмечает Бартоломью, «могут прийти к выводу, что другие не заботятся о них, они недоступны, и, возможно, это значит, что сами “боящиеся” недостойны любви». Это дочери, которые из-за отрицательного представления о себе часто выглядят неуверенными, скромными, уязвимыми и самокритичными. Они одновременно желают и боятся близости, и открыто беспокоятся о том, что никогда не найдут эмоциональную связь. В отношениях они склонны быть пассивными и крайне зависимыми, избегать конфликтов и испытывать трудности в общении.
С другой стороны, «отрицающий» избегающий на первый взгляд кажется тем, кто имеет положительную модель себя вместе с отрицательным представлением о других. Бартоломью объясняет, что это также адаптивное поведение, основанное на раннем детском опыте: «Способом сохранить положительное представление о себе в условиях отвержения со стороны привязанных фигур является отдаление от них и развитие модели самого себя как полностью самодостаточной личности, невосприимчивой к отрицательным чувствам, которые могут активировать систему привязанности. Со временем стратегии, используемые для защиты от осознания потребности в привязанности, становятся настолько привычными, что функционируют автоматически и в значительной степени вне сознания». В результате эти «отрицающие» избегающие избегают близких отношений, могут утверждать настойчиво, что отношения не важны, и в качестве альтернативы сосредоточиться на других аспектах жизни, таких как работа, увлечения или достижения. Бартоломью пишет, что «отрицающий» индивид может казаться «холодным (или холодным и высокомерным в крайности), фактичным, рациональным, бесстрастным и отстраненным. Бартоломью также считает, что дружбы отрицающих индивидов обычно не основаны на близости или откровенности, а на более неличной плоскости совместных деятельностей и интересов.
Романтические отношения у «отрицающих» дочерей или сыновей не слишком отличаются от их дружбы. Эти женщины и мужчины остаются вне эмоциональной связи, кажутся менее вовлеченными, чем их партнеры, и опасаются эмоциональных обменов, как положительных, так и отрицательных. Поэтому они склонны избегать конфликтов. Хотя такие люди видятся «в отношениях», даже в долгосрочных и стабильных, есть очевидные способы, которыми они отстраняются от партнера. Бартоломью отмечает, что «качество этих отношений, а не их наличие или отсутствие, является значимым». Она также указывает на то, что, хотя «отрицающие» индивиды кажутся положительно относящимися к себе, на бессознательном уровне они чувствуют себя отрицательно, и поэтому «их принятие отстраненной позиции по отношению к другим – это способ защиты хрупкого чувства себя от потенциальных обид от других».
Исследования взрослых романтических отношений и их связи с ранними детскими переживаниями помогают нам понять, почему эти модели привязанности могут продолжать проявляться в жизни дочери. Иногда они относительно прозрачны, хотя порой существуют в более сложных вариациях и не всегда легкоузнаваемым образом. Научные исследования показывают, что эти способы общения могут сохраняться по многим причинам. Например, люди могут вести себя таким образом, чтобы вызвать определенные реакции у других, а затем толковать эти реакции в свою пользу, чтобы они подтверждали их собственные внутренние модели. В противном случае мы можем выбирать партнеров – бессознательно, – которые будут соответствовать как нашим внутренним моделям, так и ожиданиям относительно того, какими должны быть отношения или люди.
Реальные примеры того, как зона комфорта может работать в жизни дочери, раскрывают широкий спектр возможностей. Одна дочь присылает мне электронное письмо, полное поразительной ясности с точки зрения совершившихся событий, вспоминая о своем двадцатилетнем браке, который закончился разводом: «У меня до сих пор есть проблемы с ощущением своей самостоятельности и уверенности в делах. К сожалению, я “вышла замуж” за свою мать и так никогда и не смогла почувствовать себя компетентной в глазах мужа. Я никогда не ощущала его любви – так же как не чувствовала любви от матери».
Моя собственная история близких отношений включала модели, которые будут знакомы некоторым
