Одна душа, много воплощений - Б. Л. Уайсс

Я думаю, что на высшем уровне все души связаны между собой. И то, что мы отделены друг от друга как индивиды — всего лишь наша иллюзия, или великое заблуждение. Хотя эта иллюзия продолжает оставаться, каждый из нас все равно связан со всеми остальными душами, и в некоей иной сфере все мы — суть одно. В нашем мире мы обладаем плотными материальными телами, которые страдают от болезней и недугов. Но я уверен, что в более высоких сферах физических болезней не существует. А в высочайших сферах вообще нет ничего физического — только чистое сознание. А еще дальше, за их пределами, то есть в сферах, вообще непостижимых для нас, где все души едины, не существует даже времени. Это означает, что прошлые, настоящие и будущие жизни могут происходить одновременно.

Я — медик и психиатр, и лечить людей — мое призвание. Я считаю, что каждый из нас инстинктивно стремится к духовному исцелению и к духовному росту, к пониманию и состраданию — к эволюции. Я уверен, что все мы духовно движемся вперед, а не назад. Бессознательное (или подсознание, или сверхсознание, или душа) содержит в себе некий механизм, который побуждает нас идти но позитивному пути духовной эволюции. Иначе говоря, душа всегда, во все времена, развивается в направлении здоровья. На Земле время измеряется летоисчислением, на некоем более высоком уровне оно измеряется усвоенными уроками. Мы живем как во времени, так и вне времени. В настоящем моменте сходятся наши прошлые жизни и жизни грядущие, и если они сейчас побуждают нас к исцелению, то наша настоящая жизнь будет для нас более благоприятной для духовного продвижения. Эта обратная связь осуществляется постоянно, побуждая нас к улучшению будущих жизней, даже когда мы проживаем жизнь настоящую.

Я думаю, что многие из нас тратят слишком много времени на раздумья о том, каковы могут быть эти более высокие уровни восприятия. Разумеется, над этим вопросом можно и поразмыслить, но для нас гораздо важнее научиться исцелять себя, пока мы живем здесь, в физическом мире. Я вижу много людей, особенно представителей движения «Новый Век» («Ныо-Эйдж»), которые не вполне адекватно ощущают себя в этом мире, то есть не ощущают себя «здесь и сейчас». Разумеется, очень важно продвигаться в области медитации и созерцания, но те, кто проводит свою жизнь в уединении, должны понимать, что люди — общественный вид, и те, кто не испытывает удовольствия от физических благ, радости обладания физическими чувствами, не смогут усвоить все уроки, которые им преподносит настоящая жизнь.

Я уже говорил, что вплоть до недавнего времени я перемещал своих пациентов только в прошлое, чтобы они смогли увидеть и понять свои прежние жизни. Теперь я начал перемещать их в будущее. По, даже изучая паши прошлые жизни, мы можем увидеть, как мы развивались в них. Каждая наша жизнь — опыт, на котором мы учимся, и, если в своих прошлых жизнях мы обретаем мудрость, то у нас появляется возможность посредством сознательного свободного выбора, то есть, посредством свободной воли нашей души, влиять на настоящее.

Наша душа, побуждаемая продолжать процесс познания, выбирает себе родителей и воплощается, чтобы дальше продвигаться к исцелению. По той же самой причине мы выбираем, что нам делать в настоящей жизни. Мы не выбираем жестоких родителей, поскольку никто из нас не хочет испытывать на себе жестокое обращение. Однако некоторые родители становятся жестокими (это их свободная воля), но в какой-то из последующих жизней, или даже в этой жизни, они усвоят урок сострадания и изменят свое поведение.

Я сделал выбор вернуться в этот мир как сын Элвина и Дороти Вайсов, и стать психиатром. В своей предыдущей жизни я был бойцом сопротивления в Чехии, и был убит в 1942 или 1943 году. Возможно, именно такая смерть и подтолкнула меня к изучению бессмертия, чем я и занимаюсь в настоящей жизни. Возможно, мое желание самому изучать эту тему и обучать других перенеслось из еще более ранней жизни, где я был священнослужителем в древнем Вавилоне. Что бы это ни было, я решил вернуться как Брайан Вайс, чтобы как можно больше узнать самому и, став целителем, поделиться этим с другими. 51 выбрал таких родителей, которые содействовали бы моему обучению. Мой отец боготворил ученых и хотел, чтобы я стал врачом. Он также интересовался религией, и многое поведал мне об иудаизме, хотя не навязывал мне этот путь. Так я стал светским раввином, то есть психиатром. У меня была любящая мама, отличавшаяся особой толерантностью. Она передала мне ощущение безопасности, которое в дальнейшем позволило мне рискнуть своей карьерой и финансовой стабильностью и опубликовать книгу Many Lives, Many Masters («Много жизней, много учителей»). Мои родители не были духовными в том смысле, в каком духовность понимается представителями Нью-Эйдж, и не верили в реинкарнацию. Но мне кажется, что я их выбрал, поскольку именно они могли дать мне свободу идти собственным жизненным путем, и при этом поддерживали меня. А может, меня кто-то склонил к этому выбору? Может это были духи, проводники, ангелы, ибо все они — часть единой души? Не знаю.

Действительно, одна душа может решить вернуться в этот мир как Садам Хусейн, другая — как Усама беи Ладен. Но я полагаю, что они, также как вы и я, вернулись сюда, чтобы максимально использовать возможности познания. Возвращаясь сюда, они первоначально не намеревались становиться террористами, чтобы вершить насилие и взрывать других людей. Они вернулись, чтобы сопротивляться этому стремлению, возможно, потому что подчинились ему в прошлых жизнях. Они вернулись, чтобы пройти своего рода нулевые испытания в школе, в которой мы живем — но, как ни прискорбно, провалили экзамен.

Конечно, все это — наши размышления, но я уверен, что их души вернулись в этот мир, воплотившись в них, чтобы найти альтернативы насилию, предрассудкам и ненависти. (11о той же причине возвращается душа жестокого родителя.) Сосредоточив в своих руках деньги и власть, они встали перед выбором: насилие или сострадание, предрассудки или просвещенность, ненависть или любовь. На этот раз мы знаем их решение. Они вынуждены возвращаться снова, встречаться с последствиями своих действий, и перед ними вновь будет стоять выбор — и так будет до тех пор, пока они не смогут продвинуться вперед.

Студенты спрашивают меня, почему кто-то решает вернуться, чтобы жить в наводненных крысами трущобах Боготы или Гарлема. Сопровождавшим Далай-ламу буддийским монахам, с которыми я познакомился, этот вопрос показался смешным, потому что для них жизнь —