Аллан Фромм - Способность любить

Хотя не знающая стыда нагота Древних Греции и Рима продолжала появляться в некоторых скульптурах и карти­нах, преобладающей тенденцией стало прославление не тела, а преданности человека религиозным идеям. Казалось, что даже фиговый листок открывает слишком многое. Не толь­ко Адам и Ева, но весь человеческий род был изгнан из райского сада. Стеснительность и скромность вышли на первый план, укрытие тела стало настоятельной потребно­стью. Даже купание вышло из моды. Секс в сознании лю­дей стал связываться только с похотью и грехом.

Одновременно с этими переменами начали подчеркиваться чисто религиозные аспекты любви. Ее естественное проис­хождение и выражение сменились более благородными чув­ствами. Вот тогда подхватили представление Платона о том, что секс не является неотъемлемой частью любви, но ради­кально его изменили. Хотя Платон исключал секс из опре­деления любви, отсутствие секса он не считал основным ее признаком. Теперь платоническая любовь перестала быть просто абстракцией или идеей, она начала восприниматься как реальность, как лучшая и более желаемая часть реально­сти, она стала любовью в чистейшей и благороднейшей фор­ме, очищенной от низменных, животных желаний.

Любовь без секса

В наши дни платоническая любовь, то есть любовь без секса, больше не считается идеальной между мужчиной и женщиной. Фрейдистская психология даже сомневается в ее существовании. Однако сегодня между мужчинами и женщинами может быть множество разновидностей отно­шений, в которых секс активно не участвует. И это не потому, что у них бесполая любовь. Обычно секс исклю­чается из отношений, потому что эти отношения основа­ны на других аспектах личности или потому что один из партнеров или оба сексуально вовлечены в другие отноше^ ния, то есть они состоят в браке, или кого-то любят, или, наконец, они сексуально не интересны друг другу. В челове­ке существует постоянное, неумирающее сознание: кто перед тобой — мужчина или женщина. И как бы это осоз­нание ни отражалось на поведении людей, оно очень от­личается от сексуального притяжения. Несомненно, не каж­дый мужчина и не каждая женщина становятся сексуаль­но привлекательны друг для другу, хотя всегда сознают сексуальную принадлежность партнера. Между ними мо­жет возникнуть дружба вопреки тому, что история такую возможность игнорирует. По мере того как социальные роли и функции женщин становятся все менее отличными от мужских, более вероятной и возможной становится и дружба между ними.

Платоническая, лишенная секса любовь обладает еще одним свойством, привлекательным для молодых людей, еще не готовых к погружению в секс и в последующий брак. Называя свои отношения платоническими, юноша и де­вушка избегают затруднений, которые возникли бы, если бы они открыто признали сексуальный интерес друг к дру­гу. При этом и возможность брака остается такой далекой, что не кажется угрожающей.

Сегодня подростки по-прежнему играют в платоничес­кую любовь. В первых своих гетеросексуальных встречах они скорее всего чуждаются физических контактов. Они только что вышли из долгого периода сексуальной сегрега­ции, разделения, когда мальчики играли с мальчиками, а девочки с девочками, из того периода, который мы называ­ем латентным. И когда в подростковом возрасте общество наконец разрешает им впервые преследовать сексуальные цели, большинство девушек и некоторые юноши подходят к новым отношениям с большой неуверенностью. Им ком­фортней, когда они перемещают интерес друг к другу на другой уровень. Они вместе выполняют уроки, танцуют, слушают музыку — годится любой предлог для замены глав­ного их интереса друг к другу — сексуального. Избегая сек­суальных желаний и вызванной этими желаниями тревоги, молодые люди обычно считают, что их отношения чисто духовные. И хотя их привязанности друг к другу не хватает ощущения осуществленности, они испытывают компенси­рующие чувства: начинают лучше чувствовать и понимать друг друга.

Эта неуверенность и робость может сохраниться. Моло­дой человек не решается проявить свои сексуальные чув­ства к девушке, о которой он высокого мнения. У него все еще сохраняется представление о сексе, как о чем-то нехо­рошем: хорошая девушка, по его представлениям, должна такие чувства отвергать. Девушка, занятая собственными конфликтующими желаниями, благодарна ему за то, что он не заставляет ее решать: принимать ей его сексуальные по­ползновения или отвергать.

Конечно, молодая женщина испытывает собственные сек­суальные порывы. И тем не менее может предпочесть, чтобы ее друг избегал их, а не разжигал. Часто она склонна воспри­нимать это как признак его любви. Как будто он приносит жертву. То, что он оттягивает сексуальные посягательства, доказывает, что он джентльмен и уважает ее. А он и сам испытывает облегчение от того, что она принимает его как «джентльмена» и не побуждает заходить дальше.

И вот оба находят убежище, договорившись без слов, скрывать истинную природу своего притяжения друг к дру­гу. Вместо того чтобы говорить ей, как она прекрасна, он рассказывает о своей теории, как уничтожить безработицу. Девушка знает, что его увлеченность такими грандиозными проблемами есть лишь робкий способ сказать ей, что он к ней испытывает. Ей достаточно слушать его краем уха, при этом наслаждаться его привлекательной внешностью; ко­нечно, она для него много значит, если он проводит с ней все свое свободное время, обсуждая важные проблемы. Тема обсуждения всегда безличная. Могут обсуждаться семейные проблемы, дружба и даже секс. Но образец всегда один и тот же: интеллектуальное обсуждение заменяет истинную вовлеченность и предшествует ей.

Иногда начало любви не только открыто бессексуально, но и откровенно «безлюбовно». Например, молодой человек, который очень любит свою мать, может долго не решаться вообще использовать слово «любовь». В глубине души он чувствует, что предает мать, говоря «Я тебя люб­лю» кому-то другому. Точно такую же трудность испыты­вают многие новобрачные, когда к новым родственникам приходится обращаться «мама» и «папа». Слово «любовь» обычно настолько осложнено особыми личными чувства­ми, что ранний опыт его употребления может помешать употребить его снова.

Тем не менее любовь возникает и вскоре признается все смелей. Если называть ее платонической, это может отсро­чить ее признание, но не возникновение. Она никогда не была привязанностью или любовью без секса. Это любовь, но с подавленным на данный момент сексом. Для молодых людей платоническая любовь кажется менее угрожающей, чем любовь реальная. Они входят в нее и выходят так лег­ко, словно это плавательный бассейн. Платоническая лю­бовь для них — это бассейн, в котором учатся плавать, преж­де чем погрузиться в более глубокие воды. Рано или поздно у их любви возникнет и сексуальный аспект, иначе любовь завянет. В наше время любовь без секса между мужчиной и женщиной — даже не романтический идеал. В лучшем слу­чае это только часть подготовки к будущим отношениям.

Это не мешает молодым людям во время сексуально по­давленной платонической фазы отношений называть себя друзьями. Хотя со словом «любовь» связано романтическое великолепие, но в нем есть и серьезность, которая застав­ляет откладывать его использование. Подростки называют свои отношения «ходить друг с другом» или «дружить», не используя слово «любовь». Это помогает им держать пер­спективу брака в отношениях на большем удалении.

Но «дружба» — неправильное название. В данном случае оно используется для обозначения отношений меньших, чем любовь. С другой стороны, некоторые очень легко исполь­зуют слово «любовь», но, конечно, это совсем не обязатель­но означает чувство, которое мы обычно ассоциируем с этим словом. Чисто сексуальные отношения редко распознаются и признаются любовью. Обычно люди просто маскируют и оправдывают свои биологические стремления, говоря, что любят друг друга. В конце концов, любовь облагораживает и может поднять физическое удовольствие на уровень духов­ной осуществленности. В одном из популярных куплетов Хоффенштайна[37] говорится об этом очевидном обмане:

Если ты любишь меня, как я тебя,

Мы друзья и обманываем друг друга.

Несомненно, от такого обмана дружба не выигрывает. Хотя она менее определенна по сравнению с гетеросек­суальной любовью, но может достигать больших высот. Однако в определенной степени она вышла из моды. Мы редко видим фильмы о дружбе. Литература тоже ею пре­небрегает. Обычно в книге только один главный герой, и правило таково: каждый сам за себя. Дружба как будто меньше привлекает наше внимание и вызывает меньший интерес, чем другие отношения. Человек и природа, че­ловек и деньги, человек и мораль и, прежде всего, муж­чина и женщина — вот отношения, которые рассматри­ваются в лучших фильмах и романах. Дружба существует, но она считается чем-то само собой разумеющимся, обыч­ной частью повседневной жизни и никогда как памятник человеческому опыту.